Она смотрела как он смеётся и думала:
- Интересно, он перед зеркалом свою мимику шлифовал или это природное? Как можно смеяться так заразительно и привлекательно? Вот эти морщинки у серых глаз так идут ему, вот безупречные зубы и этот приятный баритон, бархатный, раскатистый, почему это все так гармонично сочетается? Не ярко, но так лаконично, естественно.
Ни намека на смазливость при правильных и крупных чертах лица, но совершенно определенно "Глаз на нем отдыхает", получая эстетическое удовольствие...
Она вдруг осознала, что смотрит на него слишком пристально и долго, тут же одернула себя и отвела в сторону взгляд. Вместе с досадой пришла ещё одна мысль: "Хотя, чему я тут удивляюсь, сижу с полубогом каким- то, который несколько Вселенных контролирует. Ну так же получается. Чего уж мелочиться..."
Отчего- то стало очень тревожно на душе. Уж больно крутой поворот, очень похожий на мертвую петлю, делала ее жизнь.
Мужчина мгновенно уловил смену ее настроения. Улыбка сползла с его лица.
- Василиса, мы тут, чтоб Вы узнали обо мне побольше. Вас я и так отлично знаю. И вот это самое выражение лица мне очень хорошо знакомо. Так что давайте, выкладывайте все свои сомнения и вопросы.
- С чего бы начать, - немного грустно улыбнулась она.- Хорошо, сначала с простого. Скажите, пожалуйста, сколько Вам лет?
Иван Федорович, казалось, смутился. Обычно уверенный и спокойный в эту минуту он явно почувствовал себя неловко.
- Вот это сложный вопрос. Ммм... В человеческом, то есть в физическом аспекте мне ровно сорок лет. Именно в этом возрасте я остановился по всем процессам старения организма.
- Иван Федорович, мне показалось или в самом деле Ваши выражения внезапно стали витиеватыми как мысли у политика? Поэтому я задам прямой вопрос, только ответьте честно. Как давно Вам сорок лет?
- Э... Технически, если по Вашему летоисчислению, чуть больше чем пару тысяч лет, - неохотно ответил он.
- Пару тысяч? - Она предполагала нечто такое, ну сто лет, сказал бы, ну двести, но, представить, что этот человек существовал ещё до рождества Христова было трудно.
- А Вы вообще человек? - неожиданно для себя спросила Василиса, прежде чем полностью осознала то, что сказала.
Иван Федорович, как- то особенно грустно посмотрел на нее и коротко ответил:
- Нет. Вернее не вполне... Человек.
- Вот как? А кто? - Девушка сама себе удивлялась, она не падала в обморок, на истерику тоже не тянуло. Только ее голос почему- то стал немного дрожать.
- Лучше спросите, "Что я", - поправил он ее.
- Что Вы? - уже почти шепотом уточнила вопрос девушка, так как голосовые связки все же стали ее подводить.
- Вообще, в этом мире это сложно объяснить. Но я попробую, Вы философию изучали? Наверное, помните, что такое идея?
- Вы извините, но мой мозг вот именно сейчас, после того как Вы сказали что Вам около двух тысяч лет и Вы не человек, перестал функционировать в нормальном режиме, - прошептала девушка, плавно оседая на подушки.
- Вот я дурак, - забеспокоился Иван Федорович, - Погодите, не пугайтесь. Можете считать меня человеком, если Вам так проще. Просто по своей сути я немного больше. Нет, как- то нескромно звучит, вернее, шире, чем просто человек.
Василисе легче не становилось. Видя это, с отчаянием в глазах, Иван Федорович, налил ей ещё шампанского, всучил в руки бокал и продолжил свои объяснения.
- Идея в философии - это вневременная сущность, динамический и творящий архетип существующего, некий образец для всего, что существует. Вот я так и создавался. Чтобы я мог существовать вне времени, вне пространства и воплощаться в каждом из миров в приемлимую форму.
- Я не совсем понимаю. Погодите. Вы что.... Если категориями философии рассуждать, не сам человек, а идея о нем?
- Да, в любом мире я принимаю форму идеального мужчины, материализуюсь, если уж совсем грубо, потому что я сама идея мужчины.
- Идеального, как- то нескромно,- с нервным смешком добавила Василиса.
- Идеального, ну в философском понимании, - сделал вид, что засмущался ее собеседник.
" Ох....чем дальше в лес, тем толще партизаны..." - подумала девушка, и не придумала ничего лучше, чем залпом, почти по- гусарски осушить бокал шампанского. Легче не стало.
- Ещё налить? - осведомился Иван Федорович.
- Благодарю, но, наверное, хватит. И так что- то голова кругом, без "Волшебных пузырьков". Погодите, я ещё наш вчерашний разговор в голове не уложила, а сейчас это... А на маяке Вы, простите, какой?
Как ни стыдно было ей это признавать, все- таки Василисе Васильевне крайне импонировал тот образ Ивана Федоровича, который был у него сейчас. Не хотелось бы, чтоб он на маяке превратился в тысячелетнего старца или во что- то похуже.
- Если честно, то любой, какой хочу. Там же нет ни пространства, ни времени. Все определяется моей волей. Никаких привязок и закономерностей, правил, как во вселенных, там нет.
И тут Василису озарило.
- Погодите, погодите, а я там какая буду, на Вашем Маяке?
- Ещё не знаю, но точно другая, изменитесь, потому что тут, в этой действительности, Вы имено под этот мир приспособлены.
- А там под Вашу волю что- ли? Вы сами сказали, что там все подчинено Вашей воле.
- Вы слишком умная, Василиса Васильевна, как я уже говорил.
- Но я - то просто человек, не идея, чтоб меняться.
- Вы? - он не сдержал улыбки и тихо засмеялся.
- Стоп. Почему Вы смеётесь? Признаюсь, мне и так сейчас очень не по себе. Вы внезапно появляетесь, сдвигаете основы всего, на чем строилось мое мировосприятие, да так сдвигаете, что мой мир вот- вот рухнет в бездну, вместе с моим рассудком, ещё и смеётесь? Я - человек. В этом я хотя бы уверена.
- Ну, человек, человек. Если быть точным, Вы,Василиса, в том числе, человек. Сейчас. Но Вы не просто человек, тогда бы мне было Вас никак не изъять отсюда без потерь. Не обижайтесь, но Вы тоже достаточно старая.
- Я?
- Вы. Есть категория вечных душ, которые перевоплощаются бесчисленное число раз. Их немного и они уникальны. Они нужны, так скажем, для поддержания порядка, гармонии, на них будто все опираются, они направляют, помогают, делятся энергией. Во Вселенных такие не дублируются. Для каждой Вселенной предусмотрена свои. Именно такие души могут быть на моем маяке вне миров, вне времени и пространства. Он сделал паузу. Со мной.
Последние слова он так сказал и так посмотрел, что Василисе от смущения захотелось куда- нибудь провалиться, а ещё лучше сбежать. Но кругом была вода. Они были на катере вдвоем, капитан за стеклянной перегородкой их не слышал и не смотрел в их сторону.
Не доверять тому, о чем он говорил не было никаких оснований, она хорошо помнила его фокус со временем.
- Дальше я спрашивать просто боюсь, Иван Федорович, - честно призналась она. Внезапно ей стало зябко и она обхватила себя за плечи, пытаясь плотнее закутаться в плед.
На небе сияли звезды, она посмотрела вверх и попыталась представить бесконечность Вселенной, но не смогла, голова закружилась. Ей казалось, что ее затягивает в эту пустоту, с корнем вырывая из действительности.
Василиса перевела взгляд на свечи, стоявшие на столе. Пламя их было защищено высокими краями прозрачного подсвечника. Но все- равно на осеннем ветру пламя, металось, притягивая к себе взгляд " Летучий пленник, запертый в стекле" - отчего-то всплыла фраза в ее голове...
Как ни крути, но вечер все-равно был прекрасным, романтическая обстановка, спокойная музыка, играющая ненавязчивым фоном. Как бы она была рада такому свиданию раньше. А сейчас, сейчас она словно проваливалась в какую-то бездну под эти чудесные декорации и музыкальный аккомпанемент романтических иностранных песен...
- Потанцуем? - услышала она вкрадчивый голос.
- Здесь?
- Да, тут есть пара свободных метров. Поместимся.
Он галантным жестом предложил ей руку. Отказываться было бы совсем некрасиво.
-Тут мало места, придется поближе,- он немного притянул ее к себе, не нарушая рамки приличий.
Ей стало гораздо спокойнее. Будто появилась какая-то опора, то, за что можно было бы зацепиться и не улететь в мерцающую звездами пустоту.
Танцевать с ним было приятно. Иван Федорович однозначно распространял вокруг себя ауру спокойствия и уверенности.
- Наверное на сегодня хватит шокирующей информации, - услышала она сквозь свои думы голос собеседника. - Но у нас осталось всего два дня, помимо сегодняшнего. Это очень мало. Вы как- то должны во всем разобраться, поэтому я помогу, вот.- Он сунул ей в руку красивый конверт.
- Это что?
- Список моих недостатков.
Глаза девушки округлились от удивления.
- Даже так..
- Читайте, не откладывайте, поторопил он слегка смущённо.
Она открыла конверт, внутри был лист, свёрнутый вчетверо, на котором от руки, чернилами, каллиграфическим почерком было выведено:
Украдкой время с тонким мастерством
Волшебный праздник создает для глаз.
И то же время в беге круговом
Уносит все, что радовало нас.
Часов и дней безудержный поток
Уводит лето в сумрак зимних дней,
Где нет листвы, застыл в деревьях сок,
Земля мертва и белый плащ на ней.
И только аромат цветущих роз -
Летучий пленник, запертый в стекле, -
Напоминает в стужу и мороз
О том, что лето было на земле.
Свой прежний блеск утратили цветы,
Но сохранили душу красоты!
Она в недоумении подняла глаза от письма.
- Пятый сонет Шекспира, в прекрасном переводе Самуила Маршака, мой любимый сонет. Она запнулась. Вы вообще откуда... Нет, Вы.. Вы что, и мысли мои читаете?
- Я ничего не читаю, просто знаю, - Иван Федорович обезоруживающе улыбаясь в одной руке держал неизвестно откуда взявшийся благоухающий букет белых роз, а в другой какой- то сосуд очень необычной формы с янтарной жидкостью внутри.
- Держите. Это Вам.
- Что это?
- Подарок. Цветы и духи, про которые и писал Шекспир. Вы же знали что этот сонет про духи? Дак вот, он, наверное про такие и писал.
- Действительно похоже, что про духи, неуверенно ответила она. Я в этом ключе эти стихи никогда не оценивала...
- Берите.
- Спасибо. - оторопела поблагодарила она, -А список Ваших недостатков?
- Вот, дома потом почитаете. А теперь, если Вам не сложно, расскажите ещё что- нибудь интересное про каналы? - Он передал ей второй конверт.
- Расскажу, но при одном условии.
- Каком?
- Давайте еще немного потанцуем, а то холодно.
Теперь его глаза округлились.
-Не ожидали? - засмеялась Василиса.
- Была вероятность, но незначительная, всего 10 процентов, - тихо сказал он, не отрывая от нее глаз и не выпуская из рук.