Глава четвёртая.
I.
Вот месяц квитень, слава Богу,
Вдаль незаметно промелькнул.
Ему на смену понемногу,
Май (травень) на престол шагнул,
И, оглядевшись он вокруг,
Послал своих прилежных слуг,
К Земле, чтоб землю украшать,
И всю её принаряжать,
В наряд знакомый одевая,
Из сочной зелени густой,
То изумрудной, то простой;
Других цветов не забывая...
А, чтоб процесс века не длился,
К Яриле с просьбой обратился.
II.
Ярила, щедрость проявляя,
Шлёт светозарные лучи,
Тепло и ласку расточая,
Дав им волшебные ключи,
Чтоб те лучи могли успеть,
Замки твердыни отпереть,
И выпустить из заточенья,
Ему и всем назагляденье,
Природы дивной красоту:
Листву и травы, и цветы,
Из неприглядной пустоты,
В которой быть невмоготу,
В которой зиму проводили,
Пока их всех не разбудили.
III.
Пархая, в синеве резвясь;
Крылами воздух разрезая;
Беспечно в высоту стремясь;
Среди небес кружась, мелькая,
Щебечут меж собою птицы.
И тройка скакунов Денницы,
Что в колесницу запряжёны,
И доброй сбруей снаряжёны,
Не ведая себе преград,
Спешит по небу голубому,
Как по простору по степному,
Стремясь с восхода на закат.
У лошадей из-под копыт,
Лучистый свет, искрясь, летит.
IV.
И день с собою увлекая,
Денница мчит чрез небосвод;
И, день всё больше продлевая,
Он гонит скакунов вперёд.
А день, и впрямь, всё дольше длится,
Чтобы народ мог насладиться,
Весенним светом и теплом.
Уж, расцветает всё кругом,
И радует привычно глаз,
Игрою красок неуёмно,
Преобразившись вдруг нескромно,
Дурманит пестротой сейчас;
Разнообразьем наполняя,
И всё в округе оживляя.
V.
Смолисты почки, набухая,
На ветках, что пока пусты,
Весну-красавицу встречая,
Готовы выпустить листы,
Чтоб те, на кронах зеленея;
Среди ветвей дерев лелея,
Прикосновенья ветерка,
Его касались бы слегка,
Ладонями листов своих;
И, шелестя бы, с ним шептались;
С соседями перекликались,
Пока бы ветер не затих.
Ну, а потом, склонясь, висели,
Покуда б вновь зашелестели.
VI.
В усадьбе славного Всеслава,
Работа целый день кипит:
Поближе к огороду - справа,
Артель вновь баню мастерит,
(Коль первая пришлась по нраву,
То отчего ж сию забаву,
Не сделать для своих работных,
Чтобы в условиях вольготных,
Омыться от трудов могли.
А в первой бане будут мыться,
Чтоб лёгким паром насладиться,
Чтоб благость в бане обрели,
Домашние - семья Всеслава:
Супруга и детей орава.
VII.
А, кто-то здесь бельё стирает;
А, кто-то чистит лошадей;
В хоромах кто-то прибирает;
А, кто-то грузит воз жердей;
Другие подметают двор;
Те чинят старенький забор;
А эти кормят кур, гусей,
Кролов, овечек и свиней;
Иные, стоя в огороде,
Пропалывают сорняки;
Точают обувь скорняки;
Кто сено ворошит в зароде;
Кто носит воду коромыслом;
А, кто в половике отвислом,
VIII.
Заштопав дырку, выбил пыль;
А, те пшено перебирают;
Здесь пилят на дрова горбыль;
Заплатки бабы пришивают;
Там девушки прядут кудель;
Там вынесли сушить постель...
Для всех найдётся здесь работа,
Коль потрудится им охота.
Но среди этой кутерьмы,
Гораздо больше мужиков,
Таскающих возы мешков.
Добавилось людей с зимы...
Всеслав средь грузчиков встаёт,
Иных в лицо не признаёт.
IX.
Но он на это не серчает.
Ему довольно и того,
Что управляющий их знает,
А сколько их числом всего,
Прекрасно он на память помнит;
А, коль убудет кто - восполнит.
Искать работных не придётся,
Замена тот час же найдётся.
Желающих к нему наняться,
Буквально очередь стоит;
Всяк из людишек тех глядит,
Как делом у него заняться:
Ведь здесь за их нелёгкий труд,
Оплатят всё, не обдерут.
X.
Когда едва завечерело,
Работных стали распускать.
Оставив каждый своё дело,
Все разбрелись, чтоб отдыхать.
Поплёлся кто-то в отчий дом,
А, кто в пристройке у хором,
Остался чтоб заночевать;
Чтоб с петухами рано встать.
Тех, кто остался на подворье,
Сзывали завечерь к столу,
Хлеб и варёную свеклу,
Для них поставили в подспорье,
К свиному мясу отварному,
То бишь, как блюду основному;
XI.
А также щедро угощали,
Всех кровяною колбасой;
Да шкварками, что так шкварчали,
Что можно изойти слюной;
Дымилась на столе уха;
А с ней говяжьи потроха;
Ботвиньи был не полный чан;
С утра отваренный баран;
Разлитый сбитень по кувшинам;
Да крынки с квасом и сытой;
Отвар с сушёной чередой;
И брага (только лишь мужчинам);
Мёд в чашках с примесью вощин;
Орех с раскидистых лещин.
XII.
Скоробогатый, вымыв руки,
Степенно к трапезной прошёл.
Уже здесь суетились слуги,
К вечере накрывая стол.
Сюда ж сошлась его семья:
Супруга, дочки, сыновья.
Хоть многие оголодали,
Но всё же терпеливо ждали,
Когда придёт глава семейства;
Привычно шуткой позабавит,
И далее для них объявит,
Начало трапезного действа,
Чтоб явства разные вкусить,
И голод пищей утолить.
XIII.
Завидев, как идёт отец,
Один из младшеньких сынишек -
Завзятый плут и сорванец -
Уж, известил своих братишек,
А те, чтоб время не терять,
Скорей оповестили мать.
Им Ярославна указала,
Как возле трапезного зала,
Расположиться и входить,
Порядок мест не изменяя;
И робко головы склоняя,
Чтоб пыл свой детский остудить.
Они вошли со всеми вместе,
Встав на указанном им месте.
XIV.
Всеслав у трапезной, уж, был,
Когда свои усы поправил;
Через порог переступил;
И бороду слегка расправил.
По трапезной прошёл он гордо,
Ступая медленно и твёрдо.
Большие пальцы за кушак,
Вложил, по-шире сделав шаг;
Но вновь шагнул, вперёд ступая,
Как заскрипела половица.
Он ребятне взглянул на лица,
Усмешек колких ожидая.
Те, что по-младше, улыбались,
По-старше, скрыть её пытались.
XV.
Скоробогатый сделал вид,
Что не заметил их усмешек;
Хоть думал, что в ответ съязвит,
Осыпав кучею потешек.
Но, передумав, удержался.
Ну, чтоб на них он обижался?
Когда же во главе стола,
Он встал, другая издала,
Короткий и противный скрип,
И тут, уж, развесёлый смех,
Был на устах почти у всех.
Морщин причудливый изгиб,
На лбу его образовался:
Всеслав со всеми рассмеялся,
XVI.
И брови, изогнув дугой,
Ни как не мог остановиться;
И слёзы вытерев рукой,
Конечно же, не мог гневиться.
Когда же смех совсем затих,
Он, оглядев детей своих,
Побольше воздуха вдохнул;
Рукою сверху-вниз махнул,
Садясь, чтоб и другим садиться.
"Ну, что...," - сказал он, - "...детвора,
И нам отужинать пора!"
С отцом издревле находиться,
Должны все за одним столом,
Не абы как, а чередом...
XVII.
Я вам порядок опишу,
Всех друг за другом называя;
Затем о явствах расскажу,
Сюжет с едою дополняя.
По праву руку от отца,
Должны сидеть два близнеца,
Но за столом их нынче нет.
Что с старшим - знаете ответ.
Коль Боголюб родился первым,
То, стало быть, он - старший сын.
Он богомолен, нелюдим;
Мир суетный ему был скверным.
Он, сторонясь людской молвы,
Ушёл по-жизненно в волхвы.
XVIII.
Сын Велимудр вторым родился.
За ним Боян, Невзор, Добрыня.
Всеслав, сосватав их, гордился;
Из младших Сбыня, Ждан, Дубыня -
Все - неокрепшие птенцы,
Баловники и сорванцы.
Итак, направо лишь мужчины,
А слевой, с женской половины,
Всегда сидели по-порядку:
Жена Всеслава - Ярославна,
Видана, Ясна, Мирославна,
Имевшая с мальства привычку,
Бездомных маленьких котят,
Нести домой, как и щенят.
XIX.
На стол, накрытый скатертями,
Была расставлена еда,
Та, о которой прежде с вами,
Мы говорили. Как всегда,
Семья Всеславова питалась,
Тем, что работным доставалось.
Питались "с одного котла".
В том прихоть у купца была.
Однако, чистой правды ради,
Признаться нужно без лукавства,
Что на столе имелись явства,
Что всем работным на подряде,
Не предлагались никогда;
То для семьи была еда.
XX.
Семья питалась вкусно, сладко;
Разнообразных блюд не счесть -
В том преимущество достатка;
Когда во всём избыток есть,
То можно многое позволить.
Что ж семью голодом неволить?
В добавок к трапезе обычной,
Для домочадцев столь привычной,
На стол средь прочих подавали:
Во множестве заморских блюд,
Копчёности имелись тут;
Рагу, сироны и хинкали;
А тартом, клафутИ и киш,
Здесь никого не удивишь.