Глава 7
В нос прокрался сладкий лекарственный запах. Айк открыл глаза. Тусклый свет лампочки разливался по камере. Ничего не изменилось: нужник, умывальник, стол. Айк приподнялся на локтях, левая рука попала во что-то мокрое и липкое. Лужица от капавших с потолка капель ширилась и уже намочила один бок матраса.
— Зараза, — выругался Айк, соскочил со своего места и поковылял к умывальнику. Айк крутил ручку крана туда и сюда, но тот только плевался и гудел. Воды не было. Айк обтер руку о брюки. В животе заурчало. Наверняка уже утро, раз горит лампочка, или даже обед. Надо бы доесть еду. Айк огляделся — никакого контейнера с едой. Но куда он делся? Он его точно вчера кинул рядом с матрасом. Айк дошел до бугристой подстилки и поднял ее. Куда испарилась эта коробка? Айк снова осмотрелся. И кружка! Она больше не валялась на полу посреди камеры, а ведь он больше не трогал ее после того, как кинул вчера в стену. Может, это ему привиделось? Действие какого-то препарата, которым накачивают еду? Наркотики? Или может… кто-то заходил в камеру, пока он спал? Бред!
Айк подбежал к двери и яростно заколотил в нее:
— Эй! Откройте, вашу мать!
Дверца отверстия для еды тут же с лязгом отворилась, как будто у камеры Айка кто-то давно стоял. В квадратном окошке показалось лицо мистера Нейта. Его темная кожа блестела от пота. Рыбьи глаза не моргая смотрели на Айка.
— Время обеда, мистер Карви.
Старик просунул в окошко руку и поставил на подставку новый контейнер. Айк схватил коробку и припал к окошку.
— Где моя жена? — губы Айка дрожали.
— С миссис Карви все в порядке, она отдыхает перед новым розыгрышем.
— Выпустите меня!
Мистер Нейт покачал головой.
— Э-э… У меня нет воды! Мне нечего пить!
— Это не страшно, мистер Карви. Ваших собственных запасов воды достаточно, чтобы дожить до конца этого дня.
— Почему до конца дня? А что потом?
Старик хмыкнул.
— Молодежи все время надо все растолковывать, когда надо просто принимать… неизбежное…
Айк откинул в сторону коробку, в одно мгновение просунул руку в отверстие окошка и, схватив старика за футболку, придвинул его к двери.
— Выпусти меня! — зашипел сквозь зубы Айк.
Мистер Нейт с легкостью вырвался из некрепкой хватки Айка.
— Все кончено, мистер Карви! Пришло время познать бесконечность пустоши.
Старик взялся за дверцу и хотел захлопнуть ее, но Айк вцепился руками в окошко. Холодное железо ударило по костяшкам пальцев. Айк взвыл, но не отпускал руки. Мистер Нейт давил на дверцу все сильнее.
— Что скажет ваш сын? — вдруг крикнул Айк.
Мистер Нейт остановился. Айк сделал глубокий вдох и строго, тоном, каким всегда говорил со студентами на лекциях, выпалил:
— Когда увидит, во что вы превратились, а, мистер Нейт?
— Эйо?
Айк закряхтел:
— Не проходит и дня, чтобы он не вспомнил о вас.
— О чем вы говорите?
— Все уши прожужжал о вас и матери. Как вы научили его любить жизнь…
— Но ведь…
— Мы часто выбираемся в Квинси, чтобы пропустить стаканчик другой.
— Да он умер, черт вас дери, мистер Карви! — старик перешел на крик.
— Это вы так думаете, мистер Нейт!
Мистер Нейт раскрыл дверцу отверстия для еды шире. Сам он при этом сделал шаг назад и теперь стоял чуть поодаль.
— Но как? — голос старика стал тише.
— Вы же сами сказали, что не все поддается объяснению. — Айк убрал пальцы от окошка и поднялся на ноги. — Да и нужно ли это?
Старик молчал.
— Он стал профессором. — Айк засунул руки в карманы. — Мы работаем с… Эйо… в одном университете.
— А музыка? — настороженно спросил мистер Нейт.
— Он не расстается с ней ни на минуту!
Старик вздохнул.
— Что же он преподает?
Айк замялся на пару секунд, но, нащупав в кармане Верин крестик, тут же выпалил:
— Богословие!
— Как хорошо, — еле слышно, словно самому себе сказал мистер Нейт.
Айк снова присел на корточки и выглянул в окошко двери. Он поймал затуманенный взгляд старика, казалось, тот совсем потерялся в пространстве и времени. Он смотрел в одну точку перед собой, глаза его были сухие, но полные печали. Губы старика шевелились, будто он читал молитву. В какой-то момент уголки его рта задергались и заискрились.
— Мистер Нейт, выпустите меня, я отведу вас к сыну!
Старик несколько раз растянулся в дикой улыбке, оголяя два рядя ровных белоснежных зубов.
— Х… х… х-х-х, — хрипел звуками мистер Нейт, пока, наконец, ему не удалось изрыгнуть цельное слово:
— Х-ватит!
Мистер Нейт серьезно взглянул на Айка, махнул на него рукой и с силой толкнул дверцу окошка, взрывая тишину камеры оглушительным звоном.
— Подождите! — застучал по двери Айк. — Это еще не все, что я должен был вам рассказать про Эйо. Подождите!
— Все кончено, мистер Карви! — послышался приглушенный голос мистера Нейта. — Все кончено!
Айк орал и колотил ногами по двери, но так больше ничего и не услышал. Изможденный, он доковылял до спального места, повалился на него и со всей силы заколотил по пропитанному микстурной дрянью бугристому матрасу.
***
В номер постучали. Вера соскочила с кровати, не решаясь подойти к двери. Кто это может быть? Зачем они пришли? Надо делать вид, что ничего не произошло, и что вечером она пойдет, как обычно, на розыгрыш. Она не должна попасть в камеру лазарета, а значит, отказываться от лота больше нельзя.
— Миссис Карви! — из-за двери послышался голос миссис Фло. — Пора обедать!
Вера сжала кулаки и медленно на цыпочках пошла к двери. Дойдя до нее, Вера остановилась и подняла руку, чтобы открыть замок, но замерла.
— Если вы все еще в постели, то давно пора вставать, милочка! — голос кухарки зазвучал громче.
Вера натянула улыбку, щелкнула замком и распахнула дверь.
В коридоре стояла сервировочная тележка, а позади нее белел передник миссис Фло. Кухарка стояла, подбоченившись, и таращила на Веру свои большие карие глаза. Накрашенные теперь уже красной помадой губы сложились в трубочку.
— Добрый день! — тихо сказала Вера.
Строгие морщинки в районе переносицы Миссис Фло тут же разгладились. Она сняла с подноса натертый до блеска клош. На одной части тарелки лежал подрумяненный тост с маслом и джемом, рядом — пышные желтые облачка яичницы-болтуньи и бекон с золотистой корочкой. Веру замутило от голода.
— Вы так бледны, милочка! — кухарка снова сдвинула брови. Она порыскала толстой рукой на нижнем ярусе сервировочной тележки и выудила из-под накрахмаленной скатерти маленькое блюдце с нарезанным лимоном. — Добавьте в воду и все пройдет! Миссис Фло протянула блюдце. Вера, державшаяся обеими руками за дверь номера, помотала головой.
— Берите! — миссис Фло настаивала. — В вашем-то положении!
— Что? — Вера изумилась бестактности кухарки. — А это! Нет, я не… Я не беременна, если вы об этом. Просто голодна. Кажется, я не ела со вчерашнего дня.
— И даже если вы этого не чувствуете, вас выдает особый блеск в глазах!
— Я просто выспалась сегодня.
— Ну хорошо, может и так! Но знайте, я обожаю возиться с детишками!
Кухарка хихикнула. Поставила рядом с обеденной тарелкой блюдце с лимоном, вручила поднос Вере и покатила сервировочную тележку дальше по коридору.
— Э-э, спасибо! — только и успела крикнуть кухарке вдогонку Вера. Она толкнула ногой дверь, прошла к туалетному столику и поставила него поднос. Сама плюхнулась на банкетку. Вера долго смотрела на аккуратно разложенную по тарелке еду, не решаясь, приблизиться к ней. Подняла голову. Взгляд поймал волоокого демона, мучившего женщину. Чего же ты хочешь от меня? Подчинения? Полной капитуляции? Чего?! Вера опустила глаза, хищно схватила тост и вонзилась в него всеми зубами, размазывая джем и масло по щекам. Пока она тщательно пережевывала хлеб, в голове крутилась одна мысль: «Как достать ключи мистера Нейта?»
***
Она бежала на пределе своих сил. В груди жгло. Легкие разрывались от хриплого надсадного дыхания. До конца коридора лазарета оставалась пара метров и нужно было прыгать на ступеньку винтовой лестницы, которая вела на кухню. Клара уже хотела взмыть вверх по ступенькам, как перед глазами возникла щербатая улыбка Тони Мэй, а в ушах засипел ее голос: «Пещера!».
Клара дернула голову вправо и, увидев ход, не мешкая, скрылась в нем. Теперь она бежала вперед по узкому, тускло освещенному ходу. Вскоре свет в этом коридоре стал чуть ярче. Впереди показался свод пещеры, залитый мягким, будто бы лунным светом. Клара так загляделась на него, что не заметила, что под ногами бетонный пол превратился в песчаную дорожку. Нога вдруг запнулась о что-то твердое. Клара вскинула руками в надежде ухватиться хоть за что-нибудь, но ее пальцы предательски провалились в пустоту, и она рухнула на землю. Острая боль пронзила подбородок. Распластанная, Клара лежала ничком на песке. Она прислушалась — тишина. Ее больше никто не преследовал. Она поднялась на ноги и посмотрела вниз. Из песка торчал камень. Клара потерла ушибленный подбородок. Содранные ладони и коленки горели. Во рту — металлический соленый привкус. Клара огляделась. Слева от нее из каменной стены выпирал закругленный выступ, за который вполне можно было спрятаться. Клара зашла за глыбу и села на песок. Выступ создавал небольшую нишу, скрывающую от посторонних глаз того, кто в ней находился. Клара подняла голову. Чуть выше выступа все также виднелся свод большого открытого пространства, подсвеченного приятным молочным свечением. Из-за выступа ниши Клара ничего больше не могла рассмотреть. Лишь по ногам и рукам постоянно пробегал холодок. Тянуло колкой свежестью.
— Где она? — вдруг где-то совсем близко раздался голос охранника, от которого она убежала.
Клара услышала его тяжелое дыхание. Подошва его сапог время от времени поскрипывала о песок. Он видимо осматривался. Медленные шаги послышались еще ближе. Кажется этот противный скрип звучал уже почти у ее уха. Клара сильнее вжалась в камень, подобрала к себе ноги. Ее точно не видно. Нет. Нет. Господи, помоги! Мама!
— Пойдем! — послышался голос мистера Нейта. — Никуда не денется эта треклятая девчонка. Отсюда нет выхода.
— Но скоро процедура преображающего исцеления.
— Значит встретимся с ней на процедуре преображающего исцеления.
Охранник хмыкнул. Скрипучие шаги стали удаляться.
— Эта гадина чуть не сломала мне палец, — возмутился охранник.
— Э-гей! — ответил мистер Нейт и весело хохотнул. Его смех эхом прокатился по пещере и растворился в бесконечном покое тишины.
Клара выдохнула. Ее колотило. Она зажала рот ладонью. По щекам хлынули слезы. Чуть погодя она отдышалась и тихонько поднялась на ноги. Свечение под сводом пещеры манило ее. Клара выглянула из-за выступа каменной стены и пошла на свет. Через пару метров ей открылся невероятный вид.
Пещера была огромная, исполинских размеров. Тут совершенно точно поместилось бы четыре школьных спортивных зала. Свет, отражавшийся от стен и свода пещеры, шел от множества озер с зеленовато-голубой жижей, которая волновалась и переливалась. Как будто миллионы невидимых глазу существ плавали в жидкости и подсвечивали ее изнутри. Время от времени на поверхности жижи надувались и тут же лопались пузыри. Между озерцами были проложены деревянные дорожки. Они пересекались между собой и шли ко всем уголкам пещеры. Словно сеть паука, накинутая на зелено-голубое клокочущее сердце великана. Но две дорожки выделялись среди других. Они были шире остальных. Одна вела к массивной лестнице, которая завершалась площадкой с большим золотым гонгом, другая шла к еще одной пещере, не похожей на обычный ход. Она была абсолютно круглой и выглядела, как черная пасть, подсвеченная еле заметным золотым сиянием, исходившим от краев пещеры.
Внезапно с большого каменного свода пещеры кто-то кинулся на Клару. Она взвизгнула и машинально закрыла голову руками. Существо, хлопая крыльями, пролетело мимо. Все стихло. Клара убрала от головы руки и посмотрела в ту сторону, где только что был шум. На подсвеченной мягким сиянием каменной стене большой пещеры сидели летучие мыши. Полчище летучих мышей, и все они одновременно смотрели на нее горящими в черноте глазами. Клара подняла глаза еще выше. Наверху, под самым сводом пещеры находился огромный прожектор. И сейчас он хоть и не горел, но был направлен на нее.
Клара расставила руки и медленно попятилась назад. Летучие мыши недвижно смотрели на нее. Клара переставляла ноги медленно, каждый раз осторожно нащупывая твердую землю. Шаг. Еще один. Еще. Стена, на которой сидели мыши, постепенно стала исчезать из зоны видимости и наконец скрылась совсем. Клара рукой отыскала выступ и, быстро перебирая по шершавому камню пальцами, скорее забралась за него и села на песок. Она прижалась щекой к коленкам и закрыла глаза. Ноги гудели, голова была тяжелой. Клара ничего не чувствовала, кроме усталости. Золотые пятна поплыли перед глазами. Щебетали птицы. Туда-сюда сновали шустрые стрекозы. Солнце заливало их внутренний дворик, и они с Мэри играли в индейцев в построенном мамой и папой вигваме. Мэри поправила на голове венец из перьев, взяла короткую палку, несколько раз раздула свои маленькие розовые щечки, будто раскуривает ее, и подала трубку мира Кларе. Клара взяла палку, подставила ко рту и сделала вдох… По вигваму разлился колокольчиком смех Мэри, и они вместе свалились, хохоча и держась за животы, на разложенные на земле подушки.
***
Вера привела в порядок досушенные волосы и вышла из ванной. В комнате было приятно свежо. Шторка трепыхалась. Солнечные лучи рисовали на полу длинные полосы. Вера натянула шорты и футболку. Глянула в зеркало. Повернулась к нему боком. Выпятила живот, а потом снова втянула. Живот как живот. Красивый и плоский. Выдумала же, старуха! В положении! Чушь… Взгляд упал на чистый туалетный столик. А ведь она оставила там измазанную джемом тарелку, перед тем как идти в ванную. В отражении зеркала на кровати она увидела знакомый кофр. Вера обернулась и уже без какого-либо удивления прошла к постели и расстегнула черный футляр. В кофре скрывалось совсем невзрачное платье-рубашка сизого голубиного цвета, без каких-либо украшений и блесток. Она носила такие, когда училась на самых первых курсах университета. Но там она хотя бы разбавляла тоску серого полотна ярко-фиолетовыми колготками, нежно-лиловым шелковым шарфиком и высоченными лаковыми шпильками. Здесь же в комплект к платью ей положили белые мокасины, в каких часто ходят медсестры в больницах. «Что за безвкусица!» — Вера крутила в руках белые тапочки, как в номер постучали.
— Миссис Карви! — из коридора донесся голос мистера Нейта.
Вера бросила обувь на пол и поспешила к двери.
— Да, мистер Нейт, что вы хотели? — спросила она, широко распахнув дверь.
— Вам понравилось платье, миссис Карви? — мистер Нейт бестактно кивнул в сторону кровати.
— О, оно чудесное! — Вера как можно шире улыбнулась. — Благодарю.
Мистер Нейт хмыкнул, потеребил связку ключей, висевшую на брюках, и, почесав голову, собирался уже было пойти, но потом снова повернулся к Вере и сказал:
— Хочу вам напомнить, дорогая, что за второй отказ вам будет назначены отдых и лечение в лазарете.
«Так это отдых, у вас называется», — подумала про себя Вера и кивнула в ответ старику, но, немного подумав, добавила:
— Айк и Мэри не отказывались от второго лота.
Она впилась в мистера Нейта глазами.
— Агнцы судьбы, — старик пожал плечами и поджал нижнюю губу. — Им не повезло, что они были единственными, кого любили отказники лотереи.
— Вы хотите сказать, что мне больше нечего терять? — Вера наклонила голову.
— Как знать, как знать, миссис Карви… — протянул мистер Нейт. — Разве вы не боитесь потерять, например, саму себя?
Вера нахмурилась и опустила глаза.
— Вам же понравился первый лот, ведь так?
Вера молчала.
— Отдайтесь бесконечному счастью, ведь оно прекрасно…
— Я уже не знаю, что такое счастье.
— А он… — мистер Нейт сделал многозначительную паузу и поднял указательный палец вверх. — Он знает.
— Да, — растерянно ответила Вера.
— Скоро начинаем. Не задерживайтесь! — быстро кинул мистер Нейт и пошел дальше по коридору.
Вера закрыла за ним дверь и сползла на пол по стене. Взгляд ее бессмысленно блуждал по комнате, пока не наткнулся на белые мокасины. Они валялись у изножья кровати, словно были надеты на небрежно распластанные ноги невидимого трупа. «Надо добыть ключи Нейта».
Вера еще раз покрутилась перед зеркалом. Ужасно! Она снова застегнула верхнюю пуговицу платья-рубашки. Покачала головой и опять расстегнула. Вот уже действительно не хватает только медсестринской шапочки. Вера схватила свою сумочку, валявшуюся на банкетке и отыскала в ней позолоченный футляр с губной помадой. Сняв крышечку, Вера густо накрасила губы красным.
— Вот так-то лучше! — сказала Вера самой себе, аккуратно поставила помаду на столик и поспешила из номера, мягко ступая белыми мокасинами по ковру.
Снаружи уже было полно народу. По коридору разливалось задорное кантри. Дамы и их спутники лихо приплясывали и смеялись. Вере казалось, что все на нее поглядывают. Из-за шляп, страусиных перьев и даже очков. Она оправила край довольно короткого платья и поспешила сквозь толпу к банкетному залу.
А там уже было битком. Музыка надрывалась, яркие огни сновали по залу, подсвечивая счастливые лица. Все были в предвкушении. Весело и громко болтали, ахали и то и дело взрывались раскатистым хохотом.
Вера в этот раз не стала останавливаться у фуршетного стола и направилась прямиком к столикам у сцены. Никаких отказов, нет, нет. Даже если там будет что-то совершенно ужасное. Просто потерпеть и все, да? Ради Айка. Ей нужно достать ключи. А если она сама попадет в лазарет, то они уже отсюда никогда не выберутся. Но выберутся ли, если даже она освободит Айка? О Боже…
— Вы сегодня выглядите просто потрясающе! — Веру вернул в реальность приятный мужской голос. Она обернулась — перед ней стоял высокий брюнет с миндалевидными светлыми глазами. Дыхание перехватило, но Вера вдохнула поглубже и лучезарно улыбнулась:
— Благодарю.
— Вы садиться будете за этот столик? — недовольное лицо пожилой дамы в темно-синем платье из пайеток выглянуло из-за широкой спины брюнета.
— Э-э-э… — Вера вопросительно уставилась на брюнета.
— Простите, мэм, но этот столик уже заняла мисс, — мужчина отодвинул от стола стул и кивнул Вере.
Вера плюхнулась на стул, а старушка, раздраженно цыкнув, побрела между столиков дальше.
— Благодарю вас, сэр, что помогли мне со столиком… — Вера смущенно улыбнулась.
Брюнет со светлыми глазами лишь кивнул в ответ.
Вдруг свет в зале погас, заиграл веселый приветственный фон лотереи. Все дружно зааплодировали и радостно закричали. Несколько огней рампы вспыхнули и осветили игровой автомат на сцене. Внезапно раздался отвратительный грохот. Из правой части бархатных кулис стали медленно выходить два оранжево-красных коня с блестящими гривами и хвостами. Стул рядом противно скрипнул. Вера глянула в сторону шума — брюнет уже сидел за ее столом, разливал шампанское по бокалам и восхищенно поглядывал на сцену. «Какого черта он сел со мной?» — только и успела возмутиться про себя Вера, как ее снова привлекло действие на сцене.
Вслед за конями, каждого из которых играла пара человек, на сцену выкатилась массивная колесница-трон. Спинка трона напоминала золотое солнце и сверкала всевозможными камнями и стразами. Сиденье — темно-зеленая бархатная подушка в вышитыми буквами “LE”. Но трон был пуст. Колесница остановилась посреди сцены. По залу пробежался шепот. Никто не взрывался аплодисментами или радостными приветствиями. Лишь тут и там слышалось: «Ну где же он?», «Что случилось?», «Это такой веселый розыгрыш, да?».
Вера обернулась и посмотрела в зал. Лица гостей были бледны и испуганы, словно все присутствующие вмиг превратились в потерянных детей. Рядом послышалось всхлипывание. Вера перевела глаза на брюнета, сидевшего с ней. Он молитвенно сложил ладони и прижал их ко рту. Глаза его были закрыты, губы беззвучно шевелились. Веру передернуло.
Вновь погас свет, гости ахнули, посуда зазвенела. Прожектор вспыхнул, освещая трон. Зазвучала барабанная дробь. Луч света взмыл вверх и вновь пополз вниз, опуская в своем круге ведущего в золотистой мантии, короне и широченных полосатых шароварах. Когда ведущий опустился на трон, красно-оранжевые лошади встали на дыбы. Гости ахнули от удивления.
— Добрый вечер, дамы и господа! — сладко протянул в микрофон ведущий. На каждом пальце его правой руки сияли огромные перстни. — Начинаем нашу самую роскошную королевскую лотерею!
Зал взревел. Гости неистовствовали. Они радостно хлопали, кричали и присвистывали. Вера вновь услышала всхлипывание. По щекам брюнета катились крупные слезы. Рот его расплылся в блаженной детской улыбке.
— Так узнаем же имя первого на сегодня счастли-и-и-вчика! — пропел ведущий в микрофон. Он соскочил с трона, медленно, аккуратно волоча за собой мантию, дошел до автомата и дернул ручку с круглым набалдашником вниз.
***
Айк снова встал с матраса и пошел по камере. Он уже сбился со счета, который раз он так ковылял по периметру его тюрьмы, в отчаяньи кидался на матрас, но потом снова поднимался и шел. К нему больше не приходили. Он съел все, что было в контейнере. Микстурного запаха, исходящего от лужи у матраса он уже не чувствовал. Айк дошел до двери и опять стал рассматривать сколы на кирпичах. Чем его спиливали? Тут нет ничего подходящего. Ногтями? Зубами? Да бред! Это нереально… Хотя… Если только долбить кружкой… Господи, как же там Вера! Совсем одна…
Айк заорал хриплым голосом и сжал сбитые в кровь кулаки. Когда крик растворился в тишине, Айк поковылял к своей подстилке. На стене, чуть выше матраса, он заметил такие же сколы на кирпиче, как и у двери. Айк встал на бугристую поверхность коленями и прикоснулся подушечками пальцев к шершавым сколам. Зачем точить стену? Это так странно. Да, я не такой умный, как Клара, она наверняка сейчас нашла бы тысячу ответов, откуда взялись эти сточенные куски кирпича. Клара… и Мэри… Нашли ли они друг друга или… уже нет… Айк приложил ладонь.
Внезапно небольшой кусок стены под его рукой стал двигаться, словно желе. Айк одернул руку. Очертания красно-коричневых кирпичей стали размазываться и дрожать, будто раскаленный воздух в полдень, пока не слились в маленький прозрачный квадрат. Сквозь него Айк увидел тускло освещенную камеру, подобно той, в которой находился сам. Такая же кирпичная кладка, такой же стол, торчащий из стены, отхожее место и умывальник. На столе стояла металлическая кружка. Айк ткнул прозрачную поверхность квадрата пальцем, она заволновалась и пошла кругами, как тронутая камнем вода. Айк нахмурился. Он сглотнул, сделал вдох и со всей силы ударил по квадрату кулаком. Руку пронзила невыносимая боль. Айк взвыл, закусив губы, согнулся на матрасе и посмотрел на костяшки пальцев — на содранной коже были свежие кровавые раны. Айк переждал, пока острая боль притупится, затем поднялся и вновь заглянул в прозрачный квадрат. Из камеры, что виднелась за прозрачной поверхностью, на него смотрела пара детских глаз.
— Мэри? — Айк вскинул брови.
Девочка улыбнулась и стала шевелить губами.
— Я тебя не слышу, — Айк помотал головой. — Скажи громче.
Мэри стала широко открывать рот, но Айк все равно ничего не слышал.
— Скажи, ты меня хотя бы слышишь?
Девочка кивнула.
— Хорошо. Это уже что-то.
— Как давно ты в камере?
Мэри пожала плечами.
— Ты одна там?
Мэри кивнула. Потом ее личико исказилось печальной гримасой, рот некрасиво растянулся. Она спрятала лицо в маленьких ладошках, плечики её содрогались от рыданий.
— Эй, эй, детка, погоди! — Айк оперся на прозрачный квадрат двумя руками. — Т-ш, не плачь, я здесь, я рядом. Смотри на меня!
Мэри подняла на него грустное заплаканное лицо.
— Послушай меня! Я рядом, в соседней от тебя камере. И я буду говорить с тобой сколько захочешь, ладно?
Мэри тихонько кивнула.
— Послушай, я здесь. Ты всегда можешь смотреть на меня, а я буду с тобой говорить. Лады?
Айк попытался по-доброму улыбнуться, но понял, что вряд ли у него это получилось.
— Послушай, Мэри, к тебе заходил мистер Нейт? — спросил вдруг Айк, но увидев, что девочка растерянно хлопает глазами, добавил. — Темнокожий старик, администратор, он выдал вам с Кларой ключ от номера.
Мэри кивнула.
— Ага. Что он говорил тебе? А, черт! Он говорил тебе, что сегодня все закончится?
Мэри опустила голову.
— Мэри!
Мэри подняла на него отрешенный взгляд и кивнула.
Твою мать, что же за дьявол всем тут управляет! Айк отвернулся и сделал глубокий вдох.
— Слушай сюда, малыш! Мы отсюда выберемся, обещаю тебе! Найдем Клару и маму с папой, хорошо?
Мэри удивленно округлила глаза, но кивнула.
— Пожалуйста, пообещай мне только одну вещь, лады? — голос Айка предательски дрогнул, но он снова сделал глубокий вздох и продолжил. — Если ты выйдешь из камеры, найди место куда можно спрятаться и сиди там, договорились? Даже если тебя, твоих родителей и, возможно, уже и Клару куда-то поведут, найди момент улизнуть, поняла?
Айк отвел глаза, губы его дрожали, сердце часто билось. Он сделал над собой усилие и снова посмотрел на девочку.
— Хорошенько спрятаться, ты поняла?
Мэри кивнула. В момент освещение в ее камере стало ярче. Прозрачный квадрат стал подрагивать и таять.
— Мэри! — закричал Айк. — Мэри!
Он заколотил по отверстию в стене, но оно таяло на глазах. И перед самым исчезновением Айк увидел в маленькое окошечко, как Мэри схватил один из охранников, рот ее был широко разинут, девочка тянула к Айку ручки.
***
Вновь экраны спустились к столам зрителей. Вера бросила тарталетку с кремом в тарелку и уставилась на скачущие на экране цифры. Уже который лот выпадал не ей, а без выигрыша ей не выбраться из зала до самого конца вечера. Но она не может ждать, надо добыть ключи, пока внимание всех занято розыгрышем.
— Первая «3», — крикнул ведущий в микрофон. — Вторая «7».
Веру подтолкнул локтем сидящий рядом брюнет. Она натянуто ему улыбнулась.
— Третья «4»!
Зрители взорвались радостным «Да!»
— И лот «374» «Избавление от тяжкого бремени» достается Кларе Уолш!
Заиграли фанфары победителя, гости весело приветствовали счастливицу аплодисментами. Вера обернулась и поискала в толпе глазами Клару, но ее нигде не было.
— Клара Уолш, прошу на сцену! — ведущий нетерпеливо вскинул руку с микрофоном и блеснул всеми своими перстнями.
Гости стали роптать и перешептываться. Кто-то громко возмущался и покашливал. Витающее в зале недовольство вдруг прервал скрип колес. Из-за кулис на сцену два официанта выкатили сервировочную тележку. Свет в зале погас. Кто-то из женщин в зале ахнул. Вера почувствовала на своей кисти теплую ладонь соседа. Она медленно высвободилась из-под оккупации брюнета. Луч прожектора вспыхнул и осветил стоящее на тележке единственное маленькое блюдце. На нем лежало что-то непонятное. Ведущий подскочил к тележке и взял двумя пальцами с тарелки черный с серебристым отливом клочок и потряс им воздухе. Маленькая рыбешка! Гости хором удивленно ахнули.
— Это один из самых редких и самых дорогих лотов! Жаль, что Клара Уолш не воспользуется им. А ведь ей так нужно избавиться от лишнего бремени. Лишних волнений и переживаний, чтобы наконец принять всецело нескончаемое удовольствие от жизни. Прощай, Клара! Долой бремя, дамы и господа!
Ведущий томно посмотрел в зал и лукаво улыбнулся. В какой-то момент он кивнул кому-то. Вера обернулась — охранник у дверей банкетного зала сорвался с места и побежал в сторону распашной двери, которая вела в кухню. Ведущий тем временем поднял рыбешку над головой и раскрыл накрашенные черным губы.
Гости пришли в неистовый восторг и все до одного стали скандировать:
«Бре-мя, Бре-мя, Бре-мя!»
— Стойте! — Вера не узнала свой голос. Но это была она, кто соскочил со стула и подняла вверх руку. — Я хочу забрать лот отказника!
Рыбешка блеснула между сверкающих перстней ведущего. Он кинул ее обратно на тарелку.
— Кто это у нас такой смелый? — удивленно спросил ведущий и стал спускаться по лестнице со сцены. Когда он поравнялся с Верой, ее уже трясло. Она не могла пошевелиться и во все глаза смотрела на него. Ведущий подошел совсем вплотную и погладил Веру ладонью по щеке. Один из его перстней неприятно царапнул металлом кожу. От фальшивого короля воняло рыбой.
— Я хочу забрать лот отказника! — сквозь зубы повторила Вера.
— Вера Карви! — ведущий улыбнулся, но его глаза при этом пылали яростью. — Вы одумались? Хотите присоединиться к нашему островку счастья и удовольствия?
Вера молчала.
— Что ж! Дадим нашей гостье воспользоваться лотом отказника? — ведущий повернулся к залу.
— Да! — выкрикнула блондинка с соседнего столика.
Гости по всему залу стали подхватывать это одинокое согласие, пока все вместе на стали выкрикивать одно лишь слово: «Да!».
Ведущий поклонился зрителям, схватил Веру под руку и повел к сцене.
Он усадил ее на свой трон, взял рыбешку и поднял ее над головой Веры.
— А теперь, миссис Карви, пришло время избавиться от ненужного бремени. Взамен вы получите такое удовольствие, какое еще никогда не испытывали!
Это нестрашно! И быстро. Мне нужны ключи. Ключи. Ключи.
Вера закинула голову назад и открыла красные губы.
«Бре-мя, Бре-мя, Бре-мя!»
Ведущий опустил в ее рот черную с серебристым отливом рыбку.
Мягкое воздушное облако заполнило ее рот. Вера жевала что-то нежное, приятное и совершенное на вкус. Обволакивающая субстанция, расплывающаяся по всему телу. Вере так захотелось, чтобы то, что она ела, никогда не покидало ее. Тогда она взяла и проглотила то, что перекатывалось у нее во рту. Внезапно голова будто оторвалась от тела. Остался один только чистый разум, который заполнил все и соединился со всем. Нега, абсолютное удовольствие, в котором Вера парила, и которое было ею самой. Разве было что-то прекраснее этого чувства? Разве может что-то помешать тому, чтобы оно было с ней вечно. Божественный свет, наполнявший каждую ее клеточку, глас Божий, несущийся прямо на нее и из нее. Глас. Глас. Глас. Ааааа… Кажется, она снова взорвалась. В уши хлынул поток аплодисментов. В глаза бил луч света. Вера открыла глаза и подняла голову — она опять была в банкетном зале, и все вокруг плясали в исступленном танце.
— Идите! — тихо проговорил ей ведущий не в микрофон, пока зрители ничего вокруг не замечали. — Тяжкое бремя больше не потревожит вас. Ждем на следующем розыгрыше. Ведущий помог ей встать с трона и провел ее до лестницы сцены. Вера спустилась со ступенек и поплелась на ватных ногах к выходу из зала. Охранники расступились перед ней. Спать. Ей безумно хотелось спать. Да еще и жутко тошнило после этой проклятой рыбы. Вера добралась до номера, закрыла дверь на замок и, не снимая белых тапочек, завалилась на кровать.