Мне 46 лет, мать двоих детей, у меня хороший муж. Весной 2012 года на веках у младшей дочки Маши образовались какие-то штучки, похожие на камушки. Врач-окулист объяснила, что это называется халязион, надо удалять оперативным путём. Дала направление в ставропольскую детскую больницу. Правда, сразу предупредила, что сейчас там идёт ремонт, предложила подождать. Просто так ждать я не стала, решила пока лечить дочку народными средствами - мы делали всякие примочки, натирали мазями, но ничего не помогало.
В декабре поехали в Ставрополь на операцию. Выехали рано, но пришлось отсидеть полтора часа в очереди в регистратуре, потом столько же - в приёмном отделении. Когда попали в глазное отделение, у меня уже голова шла кругом, не осталось ни сил, ни терпения, но я кое-как держалась.
Вдобавок ко всему, нам попалась очень нехорошая медсестра - вернее, медсёстры, их было две. К сожалению, я не знаю их имён и фамилий. Дали мне заполнить бланки, я старалась, писала, хотя от волнения и усталости голова болела и шла кругом. Одна медсестра, у которой нос с горбинкой, стала на меня орать, что долго заполняю, потом заявила:
— Мест сейчас нет, поспите в коридоре, а завтра переведём в палату.
Надо сказать, мест тогда действительно не было. Мы с дочкой расположились на кушетке в коридоре. В больнице ещё шёл ремонт. В глазном отделении его недавно закончили, и сюда временно перевели пациентов из неврологии, которые заняли две палаты.
Врач, в тот же день осмотревший дочку, мне понравился: вежливый, внимательный, выслушал меня, ответил на все вопросы, подтвердил, что операция необходима. Я осталась довольна.
На следующий день с самого утра ждала, что нас переведут в палату, ведь многие выписались, человек пять, я сама видела. Одна женщина из тех, кто собирался домой, подошла ко мне и сказала:
— Мы сейчас уезжаем. А вы идите и сразу ложитесь на мою кровать.
Но я ведь не могла сделать это самовольно, без разрешения! Так и ответила ей. Подошла к медсестре (помню, у неё были чёрные волосы и гордый вид), попросила перевести нас в палату. Опустив глаза, она ответила, что не может. Я напомнила ей, что нам обещали, объяснила, что у дочки сегодня операция, после которой будет холодно лежать в коридоре, но на медсестру никакие слова не действовали.
Когда из операционной за Машей пришла другая медсестра, она не смогла нас найти - обошла все палаты, два раза проходила мимо, собралась уже уходить. К счастью, рядом оказалась заведующая отделением, указала на нас. Даже эта медсестра удивилась, спросила:
— Почему вас не перевели в палату?
Да откуда же я знаю - почему? Новых людей, которые только поступили, клали в палаты, а на нас даже не смотрели. Все видели, что мы второй день лежим в коридоре, в том числе и заведующая.
Дочку забрали на операцию, потом привезли назад, и снова так и положили в коридоре - словно мы больны чумой. От обиды у меня слёзы текли по щекам, ком застрял в горле. Было холодно, ноги окоченели, сильно дуло из процедурного кабинета, напротив которого стояла наша кушетка. Там широкая железная дверь, когда её открывали - холодок бежал прямо на нас. Я свернула одеяло валиком, чтобы загородить дочку от холода.
Мимо нас постоянно все ходили, а главное, нас видела заведующая - и даже не спросила, почему я плачу. Одна женщина села рядом, стала меня гладить, как маленькую, и мне стало стыдно, я быстро успокоилась. Надела на себя всё тёплое, что было с собой, согрелась, но душа по-прежнему болела.
За что так с нами поступили - как собаке со щенком кинули подстилку, спите, мол, в коридоре, вам же всё равно только три дня лежать, зачем койка? Видимо, дело в том, что я не понравилась тем двум медсёстрам, которые оформляют больных и распределяют по палатам. Как будто я не человек, ничего не понимаю, не чувствую.
Слов не хватает, чтобы описать, как мне было больно. Никто за меня не заступился, никто ничего не сказал. Если бы приехали лечиться в Китай или ещё куда-нибудь - было бы не так обидно, понятно: чужая страна, никому дела нет. Но я ведь в свой родной Ставрополь приехала из соседнего Пятигорска!
Вечером позвонил муж узнать, что да как.
— Операцию сделали, но лежим по- прежнему в коридоре на кушетке, - ответила я.
Мимо проходила медсестра - та самая, что нас оформляла, у которой нос с горбинкой. Услышав мои слова, сказала:
— В палате, где лежат дети из неврологии, освободилась койка. Переходи туда.
В палате было хорошо, тепло. Только я недолго радовалась: утром пришла медсестра из неврологического отделения и как стала на меня орать:
— Безобразие, кто вас сюда положил?!
Выгнала. И мы опять оказалась в коридоре. Наша кушетка уже была занята, на ней сидели мамочки с грудными детьми, а мне хоть волком вой. Опять пошла к медсестре, проситься в палату. Дежурила черноволосая, да и сердце, видно, у неё чёрное. Она грубо так мне сказала:
— В двадцать вторую палату иди!
Пришли туда, а там люди ещё выписку не получили, присесть даже негде. Куда деваться? Увидела в коридоре маленький диванчик, обрадовалась, засунула под него сумки, расположились на нём, пока никто не занял.
Врач пришёл на обход, осмотрел дочкины глазки, пощупал, сказал, что операция прошла хорошо, всё в порядке. Этим я, конечно, утешилась. Если бы ещё койку дали, так я была бы очень довольна.
Позвонил муж, сказал, что может нас забрать вечером, никак не раньше. После обеда дочка уснула у меня на руках (подушку и одеяло у нас отобрали), я сижу с ней - руки и ноги затекли, и опять все мимо проходят, всё видят, всё понимают, но молчат. Да хоть умирай, никто ничего не скажет, никому ничего не надо, у всех свои дела. Даже пациенты постоянно спрашивали: «А когда вас выпишут?» - наверное, им было неприятно видеть нас в коридоре. Да и у меня одна мысль была - скорее бы домой!
Вот так я прожила три дня в аду.
#интересные #жизненные #олюбви #мистические #истории