Крест-накрест синие полоски На окнах съёжившихся хат. Родные тонкие берёзки Тревожно смотрят на закат. И юноша в одежде рваной Повешен на сухой сосне, И чей-то грубый иностранный, Не русский голос в тишине... И пёс на тёплом пепелище, До глаз испачканный в золе Он целый день кого то ищет И не находит на селе. Накинув драный зипунишко, По огородам, без дорог Бежит, торопится парнишка По солнцу прямо на восток. В нетопленой разбитой бане Ночь скоротавши, как зверёк Как долго он своим дыханьем Озябших рук согреть не мог! С рассветом обходя селенья И полицейские посты, Ища от Гитлера спасенья, Ложась и прячась за кусты, Всё видевший, на всё готовый, По грудь проваливаясь в снег, Бежал к своим русоголовый Десятилетний человек. Никто в далёкую дорогу Его теплее не одел, Никто не обнял у порога И вслед ему не поглядел. Мать? Но она была убита. Сестра? Она была мертва; Она лежит с лицом открытым На дне чудовищного рва. Соседи? Их осталось мало; Их с каждой ночью, с каждым днём Всё убывало, убы