Оскариот

Из цикла очерков «Граждане отхожих мест»

Случилось у меня недавно очень неприятное дело. Стали неважно видеть глаза, исшарканные о наждак жизни. Донельзя огорчённый, обратился я к доктору. Тот, до обидного, как мне показалось, равнодушный (я потом понял, что это и есть знак истинного профессионализма), стал ковыряться у меня в глазах какими-то лучами. Отковырявшись, залепил мне глаза клейкими тампонами и велел отклеить их на следующий день. Таким меня домой и доставили. На следующий день я решил проверить свои новые глаза. На виду оказался телевизор. У меня впервые во второй раз открылись глаза, и я, как только что прозревший цыплёнок, мог принять его за отца родного. Включил. Там объявился известный гражданин мира, то-ли француз, то-ли итальянец, то-ли еврей, представившийся на этот раз русским. Ему исполнилось восемьдесят пять лет, и все эти годы, подобные трещинам бесплодного такыра, впечатаны были в пустынное его лицо. Длинное лицо старого сивого мерина, которому в зубы смотреть бесполезно, потому что зубы можно ему теперь менять каждый день. Неприятно мне стало смотреть на эту неунывающую ветхость, я переключил канал, а он уже и там. Переключил ещё, и там тоже… Я горько подумал, что дефекты глаз у меня никак не устранились…

Так и не нашёл я канала, свободного от поношенного гения наших времён…

Я никогда не интересовался его творчеством, никогда не собирался писать о нём. Но вот поди ж ты, после этого случая он, его ископаемый образ, стал иногда всплывать перед внутренним оком моим. Ничего плохого человек мне не сделал, а неприятно мне было о нём думать. Бывает такое. Навязчивая и необъяснимая, и вполне ненужная мне какая-то неприязнь.

Тут надо сделать мне небольшое лирико-драматическое отступление, чтобы пояснить, откуда пошла тошнотворность этого моего чувства.

Я тогда ухаживал за одной особой женского пола. Оказались мы с ней как-то в ресторанчике, который напротив работы. И порция заливной севрюжки стоит уже на столе для полного шику.

После сакраментального глотка, от которого, как известно, начинается в горле факельное шествие, я потянулся к заливному и тут же увидел в глубине янтарной благодатной лужицы омерзительнейший посторонний ус. Я ещё, незаметно для окружающих, приподнял пласт бывшей благодати и увидел его... дохлого таракана.

До того он геройски сражался там, наверное, за свою тараканью жизнь, но не одолел обстоятельств.

Я уже не пил и не ел больше и дикую околесицу какую-то нёс. Моя предполагаемая будущая судьба удивлённо взглядывала на меня, но не мог же я ей ничего сказать.

И назавтра, увидев её, я тотчас вспомнил не сумевшего справиться со своим неизмеримым счастьем таракана.

С тех пор так и иду я по жизни с синдромом дохлого таракана. Смотрю на человека или на дело его, и вдруг врывается в моё восприятие этот тошнотворный символ.

Почему оно возникает, это гадкое чувство?

Попробую провести клинический самоанализ. И именно в отношении этого, отмеченного тогдашним круглосуточным вниманием телевизора, гения всех народов и нашего времени.

Я пытался однажды посмотреть один его фильм. Называется он — «Рай». Большего бесстыдства не припомню. Из каждого эпизода и кадра лезет болезненная жажда заполучить вожделенный «Оскар». Начинать надо с того, что сюжет тривиален, и стал расхожим после фильма Стивена Спилберга «Список Шиндлера», изобразившего поддельную историю спасения евреев неким ушлым бизнесменом Оскаром Шиндлером. Успех фильма был невероятным. Деньги вернулись в восемнадцатикратном размере, семь Оскаров и бесчисленное количество прочих наград. Тут, конечно, нашлось много охотников повторить умопомрачительный успех Спилберга. Кончаловский никак этого и не скрывает. У него выходит почти плагиат — бывшая русская аристократка спасает еврейских детей, ну и всё остальное, что к этому прилагается.

Несостоятельность актрисы Юлии Высоцкой, как и режиссуры, впрочем, видна с первых кадров. Вот эпизод и в самом деле достойный великой актрисы. Аристократка крови и духа должна отдаться палачу! Из всего запаса средств, который должен быть в арсенале даже мало-мальски талантливой актрисы, Высоцкой удался только жест дешёвой шлюхи. Смотреть стало нечего...

Эту неприкрытую корысть и жажду гешефта на беспроигрышной теме, наверное, и смогли разглядеть в Американской киноакадемии. Фильм, выдвинутый на премию «Оскар» не принят был даже в список номинантов. То же вышло и с премией, присуждаемой Голливудской ассоциацией иностранной прессы «Золотой глобус». Фильм Кончаловского опять не был даже номинирован, хотя настойчиво продвигался всеми средствами, доступными автору.

Тут, в связи со всеми этими передрягами, Андрон (в пику американской киноакадемии утвердивший окончательное русское имя Андрей) Кончаловский настолько сильно охладел к Голливуду, Оскару и прочим ценностям, которые страстно исповедовал до того, что заявил со всей силой неискренности: «В целом “Оскар” для меня не существует, — высказался он сразу после провальных попыток номинироваться. — Если бы я жил в Америке, возможно бы хотел его получить, но зачем мне “Оскар” в России? Я считаю, что сейчас премия “Оскар” — как McDonald's... И качество у неё очень сомнительное...».

Или вот ещё что он сказал в явной обиде за себя: «Многие фильмы, награжденные “Оскаром”, — не искусство, а продукт. — Особенно в последние двадцать лет! А есть искусство, к которому Голливуд не имеет никакого отношения. И очень много талантливых людей по всему миру».

И пошло, поехало:

«…бороться за обладание премией Голливуда мне кажется просто нелепым».

«…премия “Оскар” сегодня чрезвычайно переоценена».

«…чем больше ажиотаж вокруг “Оскара”, тем меньше меня это интересует».

Отомстив Америке, он теперь удовлетворяет себя бесчисленными российскими наградами и щедрыми российскими покрытиями на совершенно неинтересное российскому зрителю кино.

И вот ещё один, главный показатель провала — на создание фильма «Рай» Кончаловскому было отпущено его благодетелем, гражданином Великобритании А. Усмановым, 4 635 000 евро (это по тогдашнему курсу 322 миллиона рублей). Все сборы в мире составили всего лишь 921 242 доллара (60 миллионов рублей).

А вот последний его фильм «Дорогие товарищи», опять же тайно ориентированной на «Оскар», несмотря на громогласное лицемерие. Бюджет его — 151.5 миллиона рублей, в этом числе 70 миллионов, экспроприированных у российского трудового народа. Сборы в кинотеатрах — 11,5 миллионов, нет и десятой части. На этот фильм в кинотеатрах ходило по 4-5 человек на сеанс, и дело было вовсе не в пандемии, просто народ устал от перманентной чернухи, в которую настойчиво стараются обернуть русскую историю разнообразные отечественные оскариоты с иностранными паспортами.

Ну, да ладно, эти рублёвые и даже инвалютные потери ничто в сравнении с теми потерями, которые относятся к более глубоким и бесценным вещам.

Между прочим, эта настырная корысть превратила подлинную драму евреев в интерпретации Кончаловского в дешёвый балаган. К этой теме стоило бы отнестись бережнее. Раз за разом эксплуатировать священную для твоего народа тему в целях гешефта не совсем нравственно. Точно ведь — Оскариот.

И тут мне опять надо вернуться к самому началу, к тоже исключительно гешефтной и фальшивой истории, начатой фильмом Спилберга «Список Шиндлера». Вся история, представленная в этом фильме высосана из пальца, а, значит, лжива, и это заставляет, например, задуматься о совершенно непереносимом — так ли уж правдива история того, что представляется нам в идее и понятии Холокоста. Я-то в святости этой темы не сомневаюсь, не разрешают, но фильмы Спилберга и Кончаловского усиленно навязывают нам подобные сомнения.

И тут надо сказать о подлинной истории Оскара Шиндлера, возвеличенного Спилбергом до той степени, что он в еврейском общественном мнении, например, возведён в звание «Праведник мира» и еврейского святого.

Итак, попробую изложить по порядку всё, что мне известно об Оскаре Шиндлере и его списке, которого, судя по всему, никогда не было.

История эта несколько затхлая, и опять возвращает меня к навязчивому комплексу дохлого таракана.

После выхода фильма «Список Шиндлера» имя этого Шиндлера по инициативе израильского посольства внесли было в список выдающихся граждан Пардубицкого края, что в чешской земле. Тут и был когда-то расположен филиал нацистского концлагеря «Гросс-Розен», который так назывался по имени польского поселения, в котором он изначально был организован. При наступлении красной армии, Шиндлер эвакуировал свой завод в Чехию, в городок Брненц, внутрь оккупированных немцами земель. И нашлась потом, уже почти в наши дни, в этом городке одна упёртая школьная учительница и депутат чешского парламента по имени Йитка Грунтова, которой не застила глаза оскароносная развесистая клюква Стивена Спилберга. Она всё решила перепроверить лично. Кое где я буду тут цитировать её книгу «Правда об Оскаре Шиндлере».

Окончательный вердикт её такой: «Он (Оскар Шиндлер) был нацистом, негодяем и изменником Родине». Она подключила к своему расследованию тех, кого даже пытаться опровергнуть было бы величайшим кощунством: «Собирать документы и воспоминания очевидцев я начала с 1986 г. В то время ещё были живы люди, которые помнили историю этого лагеря и видели всё, что происходило с ним, своими собственными глазами».

Из этого расследования ясно становится, что еврейский святой Оскар Шиндлер является самым омерзительным примером приспособленца и эксплуататора. Его интерес к евреям концлагеря «Гросс-Розен» вовсе не из сочувствия родился. Просто труд заключённых евреев был много дешевле. Его завод, кстати сказать, отнятый опять же у местного еврея, стал выпускать патроны и всякие боеприпасы, которыми Вермахт ковал тогдашние свои победы. Зарплату рабочие Шиндлера не получали, питание осуществлялось по норме вдвое более низкой, чем получал бы рабочий-немец. Дабы увеличить производительность своего предприятия, сделать его более прибыльным, Шиндлер построил собственный небольшой концлагерь внутри большого лагеря «Гросс-Розен». Концлагерь в собственности?! Более дьявольского бизнеса придумать трудно.

И вот, когда Красная армия стала приближаться к этой удивительнейшей собственности Шиндлера, он решил переместить её поближе к немецким владениям. Естественно, он забрал с собой и бесплатную бесправную рабочую силу, которая рада была и куску хлеба за свой нещадный труд. Это и была та тысяча с небольшим евреев, которых увёз Шиндлер вместе с принадлежавшей ему частью концлагеря. Именно эти евреи, по фантастической версии Спилберга, и составили никогда не существовавший «список Шиндлера». И именно это объявлялось неслыханным подвигом милосердия и человеколюбия. Это же какой изворотливостью надо было обладать, чтобы из дьяволов пролезть в святые? Если и составлялись какие-то «списки Шиндлера», то это были списки тех, кому по силам ещё была производительная работа на его предприятии.

Почему именно евреи? Тут причина тоже очень простая и подлая. Дело в том, что все евреи в немецких лагерях по своему статусу были приравнены к военнопленным. И вот по какой причине. Еврейский всемирный конгресс, организованный в 1936-ом году с целью «действовать как дипломатическая рука еврейского народа», объявил вдруг евреев вступившими в войну на стороне Англии и Франции, которые 3 сентября 1939 года начали боевые действия против Германии. И это решение еврейского конгресса в течение нескольких лет подтверждалось трижды.

Так что на все дальнейшие беды ничего не подозревавших еврейских обывателей обрекли именно руководители Еврейского всемирного конгресса. Одним из почётных членов которого был, кстати сказать, небезызвестный Альберт Эйнштейн.

Так что немецкие евреи были отправлены в лагеря, как противники Германии в начавшейся войне. По законам военного времени в этом не было ничего особенного. Обычная практика черезвычайного времени. После того, как Япония вступила в войну на стороне Германии, американцы, например, всех наличных на своей территории японцев отправили в такие же лагеря. И никто до сей поры не видит в том ничего из ряда вон выходящего. Так что евреи, приравненные к военнопленным, были абсолютно бесправны, их можно было заставить работать бесплатно, и кормить ровно на столько, чтобы сохранить силы для более или менее производительного труда. Чем и ловко воспользовался Оскар Шиндлер. Объясните мне, где же тут подвиг? Красная армия вот-вот освободит лагерь, а Шиндлер тащит евреев глубже в нацистский ад, удивительное милосердие!

Легенда, экранизированная Спилбергом, черезвычайно вредна ещё и вот в какой части. Это фильм считается теперь одним из важнейших доказательств безмерной еврейской жертвы. Сомневаться в том было бы грешно. Но возникает вот какая неодолимая и вовсе ненужная штука. Если даже самые весомые доказательства базируются на такой зыбкой почве, то грош им цена. Произведение Спилберга может зародить сомнения в том, в чём сомневаться не стоило бы.

Что уж тут говорить о совершенно неуместной поделке-подделке Кончаловского. Есть явный намёк в этом фильме на (действительно великую своим подвигом) участницу французского сопротивления русскую аристократку Веру Оболенскую. И тут еврейская тема в исполнении Кончаловского вообще выглядит грубо притянутой за уши. Но я уже говорил об этом. И причину тому я называл. Нельзя подобные темы оборачивать в трюк, выгодный только тебе. Всякая ложь в таком деле недопустима, потому что она чревата сомнениями. А сомневаться в том, что народ выбрал себе священной истиной, оно как-то не очень. Не снимайте больше таких фильмов, гражданин мира Кончаловский.

И о России не надо больше.

Все его фильмы о русских похожи на то, будто мажут ворота России дёгтем. Сплошной чёрный квадрат Малевича.

После премьеры одного из своих фильмов Кончаловский вдруг разоткровенничался, обнажил до тошнотворности свою истинную суть: «Когда фильм заканчивается, ожидаешь полного провала. Что люди наконец-то поймут: Кончаловский — жулик. Но нет — всем нравится, и понимаешь, что в очередной раз обманул окружающих. Причём чем больше занимаешься кино, тем твёрже убеждаешься, что ты жулик, а вовсе не гений, каким считал себя когда-то».

Понимание это к русскому зрителю всё же приходит. Не ходит он на фильмы Кончаловского. Ему абсолютно не интересно даже то, жулик он или нет.

Теперь задумал Кончаловский какой-то окончательный фильм о том времени, когда погибла Россия в пламени мирового пожара революций. Да, конечно, не всё ещё мы знаем о благотворной роли Лейбы Победоносца в нашей истории. Тут-то настоящий «Оскар» уж точно ему светит…

Клиническую нелюбовь Андрона Кончаловского к России и русским, переданную средствами кинематографа не всегда ясно уловишь за псевдоинтеллектуальными вывертами сюжета. Потому его фильмы по-разному и трактуют обожатели его творчества.

Но ненависть к русским настойчива у него, как запор, и требует выхода. И тогда он приходит в состояние аффекта и выражает эту ненависть словами разнообразных интервью, ничем её не прикрывая: «У русского человека нет чувства индивидуальности, а значит, чувства ответственности. А так как у русского человека нет чувства ответственности, то разговор с ним может быть только один: вдарил палкой ему по голове, и он присел...».

«Вдарил палкой его по голове» — именно в этом смысл и содержание большинства его фильмов о России и русской жизни. Эту палку для русской головы и вкладывает в его руки богатейший из граждан Британии Алишер Усманов. Отчего это вдруг явился тут Алишер Усманов? Видно от того, что оба они одной крови — англичане. Усманов, правда, бухарский...

Говорят, он, Кончаловский, преуспел в Голливуде. Называют шедевр его тамошний «Танго и Кеш», в котором заняты малорослые голливудские богатыри Сильвестр Сталлоне и Курт Рассел. Но вся его эта история с Голливудом на поверку тоже исключительно провальная.

Вполне состоявшийся в Голливуде кинопродюсер Анатолий Фрадис вспоминал в своих мемуарах об этой части творческой биографии Кончаловского примерно так. Саму историю того, как Кончаловскому достался этот фильм, иначе как мистикой он не объяснял. Кончаловский, не полагаясь ещё на собственный неразбуженный гений, насытил будущий свой шедевр всеми возможными режиссёрскими штампами голливудского кино, до такой степени, что продюсеры сочли нужным изгнать его со съёмочной площадки. Кино доснимал другой режиссёр. Имя Кончаловского оставили в титрах лишь для того, чтобы избежать склоки и всяких юридически наскоков со стороны обиженного гения будущих времён.

Разговаривали продюсеры с несостоявшейся звездой Голливуда в передаче А. Фрадиса, так: «“Садись, козел, монтировать (то, что наснимал), а то выгоним и вообще ни копейки не получишь… закончишь перезапись, и чтоб ноги твоей больше здесь не было. Все ясно?” Думаю, что Андрону стало всё ясно… и на этом его Голливудская карьера окончилась. Тем более, что картина и в прокате провалилась: стоила 55 миллионов, а собрала в мировом прокате лишь 63 миллиона. Полное попадание! На этом, позволю себе закончить мой рассказ об этом омерзительном существе».

Своё голливудское фиаско, как это ни странно, признал и сам А. Кончаловский в одном из бесчисленных недавних интервью: «Мне пришлось вернуться в Россию, и не потому, что я хотел этого. Но я очень рад тому, что потерпел неудачу в Голливуде». Лицемерие его явно крепчает, в зависимости от того, сколько он ещё нацелился содрать с России.

А вот эпизод его вхождения в американское кино совершенно уже омерзительный. Рассказал её в своих записках о Кончаловском опять же Анатолий Фрадис, наблюдавший Кончаловского в годы, когда тот штурмовал неприступные высоты Голливуда.

Тогда таких завоевателей-ополченцев из России в Америке явилось вдруг значительное количество. Так что все известные кинодивы для тайных своих утех, если у них была в том нужда, заменили каучуковые фаллоимитаторы живой русской секс-игрушкой. «Русские» претенденты на всесветную славу, конечно, соглашались стать такими живыми фаллоимитаторами не даром, а с целью, чтобы эти дивы посодействовали потом в предстоящей карьере.

Андрон достался знаменитой, довольно взрослой уже, Ширли Маклейн, известной нам по фильмам «Гамбит», «Коко Шанель», «Нежная Ирма» и десяткам других. История эта, повторюсь, настолько омерзительна, что даже пересказывать её с чужих слов — и то верх неприличия. Поэтому я, чтобы не запачкаться ненароком, перенесу её, вырезав подобно аппликации, целиком из записок Анатолия Фрадиса: «Появляется у меня почти ночью, без звонка, Андрон, малость исцарапанный и с разбитыми очками. Это для него была самая большая трагедия — разбитые дорогие очки. И рассказывает мне историю (чуть не плача): “Представляешь, эта сука мне очки сломала”. Что, чего? “Ты понимаешь, делаю я ей коннигулус (ну, тут я уверен, что Андрон старался, — ведь надо было отрабатывать жилье и питание), а у неё оттуда запах какой-то. Ну, я ей об этом и сказал. А она развернулась и дала мне с размаху по морде — видишь очки сломала. Ну, я повернулся и ушёл”. На самом-то деле, как впоследствии стало известно, Андрон не сам ушёл, а Ширли его выгнала».

Тут у меня, разумеется, новый комплекс появился. Он будет похлеще синдрома дохлого таракана, о котором я выше рассказывал. Увижу я, к примеру, портрет Кончаловского даже в сетевом далеке, и тут же повеет от него, как бы тут выразиться поаккуратней... несвежестью донельзя деликатного свойства. Именно этой тошнотворной несвежестью веет и от его фильмов, от его высказываний о России и русских.

Наглое счастье его в том, что он верит, будто может делать настоящее кино. И всё остальное умеет делать. Например, он всегда был уверен, что классно умеет водить машину. Настолько классно, что никогда не соблюдал элементарных правил на дороге, не считал нужным, при такой-то собственной квалификации, использовать, например, ремни безопасности. Эта дикая самоуверенность привела его однажды к ужасным последствиям.

Его маниакальная уверенность в том, что он умеет делать кино, конечно не столь опасна, мало ли у нас режиссёров средней руки, но он сделал уже, в сознании, пусть и немногих людей, кривой и горбатой нашу историю...