КНИГА I
ИЗ ГРЯЗИ В КНЯЗИ
Для Сергея Широкова год 1972-й был выпускным. Он заканчивал 10-й класс и вместе с другом Витей Федоровым собирался ехать в Ленинград для поступления в Высшее Мореходное училище имени адмирала Макарова.
У Сережи в Ленинграде жил дед Вася, у которого на Васильевском острове была шикарная 4-х комнатная квартира. И он пообещал выделить будущим мореходам отдельную комнату.
Сережа сдал успешно все экзамены, а вот Витек математику завалил. Но, в списках, зачисленным не оказалось и Сергея. Он не прошел по конкурсу. Не добрал всего каких-то 2 балла.
Витек уехал домой не солоно хлебавши, а Серега сдаваться не собирался.
Он разузнал о мореходке в Новой Ладоге и рванул туда. Все группы давно были набраны. Но, его пожалел старший мастер Лапушкин Николай Кузьмич и попросил разрешения у директора зачислить Сергея в его группу.
Так Серега начал осваивать новую профессию матрос 1 класса-судовой столяр.
Учиться было легко и интересно. Кроме учебы и шлюпочного дела курсанты ходили в кино и на дискотеки. А еще постоянно дрались с пацанами за местных девчонок.
Так и прошло незаметно целых восемь месяцев. И в мае все уже получили распределение на практику. Сережа попал в Ленинградский пассажирский порт на двухпалубный теплоход «Мамин Сибиряк».
Теплоход этот слыл в пароходстве особенным, поскольку капитан Табакеркин был еще и музыкантом. Он набирал экипаж только из людей, либо имеющих музыкальное образование, либо умеющих играть на каких-нибудь музыкальных инструментах.
Слава Богу, Серега с детства бренчал на гитаре и умел малость играть на гармошке. И, когда Табакеркин дал ему баян, тот врезал вальс «Дунайские волны». И еще пообещал написать ему пару-тройку стихов для песен. Так и попал молодой курсант на музыкальный теплоход.
Надо сказать, что стихи Сергей писал с детства. Видимо, этот дар передался ему от родного дяди Ивана, который был танкистом и сгорел в танке на Курской дуге вместе со своим экипажем.
Мама говорила, что он писал стихи и рассказы. Но, к сожалению, как ушел после 10-летки на фронт, так там и остался навсегда.
Сергей гордился своим дядей и поклялся достойно жить и за себя, и за него.
Пока у него это получалось не очень. Но, ведь впереди еще была целая жизнь.
Первый рейс молодого матроса был на остров Валаам. Надо сказать, что на теплоходах такого типа была традиция – экипаж выбирал себе девчонок при посадке. Потом, правда, можно было меняться, но только с обоюдного согласия сторон. Сергею очень приглянулась кудрявая блондинка в коротенькой юбчонке. Она шла рядом с мамой и помогала ей нести вещи.
Сережа тут как тут нарисовался, взял чемодан у мамы и сумку у девушки.
Так вот и выбрал он себе Аленку, с которой потом гулял до самого призыва на службу.
Остров Валаам Сережу просто ошеломил. Своей необычной природой, красотой и величием.
Но, особенно в его память врезался безногий инвалид Кирюха, который приезжал на теплоход за пивом и сигаретами. Оказывается, на остров были сосланы все инвалиды Великой войны, которые сами по себе, без родных и близких существовать просто не могли.
Хотелось бы на этом позорном для страны факте остановиться поподробнее, заглянув в архивы и секретные документы того времени.
Остров Валаам в 1952-1984 годах — место одного из самых бесчеловечных экспериментов по формированию крупнейшей человеческой «фабрики». Сюда, чтобы не портили городской ландшафт, ссылали инвалидов — самых разных, от безногих и безруких, до олигофренов и туберкулезников. Считалось, что инвалиды портят вид советских городов. Валаам был одним, но самым известным из десятков мест ссылки инвалидов войны. Это очень известная история. Жаль, что некоторые «патриотики» выкатывают глазки.
Это самые тяжелые времена в истории Валаама. То, что недограбили первые комиссары в 40-х, осквернили и разрушили позже. На острове творились страшные вещи: в 1952-м со всей страны туда свезли убогих и калек и оставили умирать. Некоторые художники-нонконформисты сделали себе карьеру, рисуя в кельях человеческие обрубки. Дом-интернат для инвалидов и престарелых стал чем-то вроде социального лепрозория — там, как и на Соловках времен ГУЛАГа, содержались в заточении «отбросы общества». Ссылали не всех поголовно безруких-безногих, а тех, кто побирался, просил милостыню, не имел жилья. Их были сотни тысяч, потерявших семьи, жильё, никому не нужные, без денег, зато увешанные наградами.
Их собирали за одну ночь со всего города специальными нарядами милиции и госбезопасности, отвозили на железнодорожные станции, грузили в теплушки типа ЗК и отправляли в эти самые «дома-интернаты». У них отбирали паспорта и солдатские книжки — фактически их переводили в статус ЗК. Да и сами интернаты были в ведомстве МВД. Суть этих интернатов была в том, чтоб тихо-ша спровадить инвалидов на тот свет как можно быстрее. Даже то скудное содержание, которое выделялось инвалидам, разворовывалось практически полностью.
Миф о тюремных интернатах для ветеранов-инвалидов появился не сразу. По всей видимости, всё началось с таинственности, что окружала инвалидный дом на Валааме. Автор знаменитой «Валаамской тетради» экскурсовод Евгений Кузнецов так и писал:
«В 1950 году по указу Верховного Совета Карело-Финской ССР образовали на Валааме и в зданиях монастырских разместили Дом инвалидов войны и труда.
Вот это было заведение! Не праздный, вероятно, вопрос: почему же здесь, на острове, а не где-нибудь на материке? Ведь и снабжать проще, и
содержать дешевле. Формальное объяснение – тут много жилья, подсобных помещений, хозяйственных (одна ферма чего стоит), пахотные земли для подсобного хозяйства, фруктовые сады, ягодные питомники. А неформальная, истинная причина – уж слишком намозолили глаза советскому народу-победителю сотни тысяч инвалидов: безруких, безногих, неприкаянных, промышлявших нищенством по вокзалам, в поездах, на улицах, да мало ли ещё где. Ну, посудите сами: грудь в орденах, а он возле булочной милостыню просит. Никуда не годится! Избавиться от них, во что бы то ни стало избавиться. Но куда их девать? А в бывшие монастыри, на острова! С глаз долой – из сердца вон. В течение нескольких месяцев страна-победительница очистила свои улицы от этого "позора"! Вот так возникли эти богадельни в Кирилло-Белозерском, Горицком, Александро-Свирском, Валаамском и других монастырях...»
Были инвалиды без рук и без ног. Их с утра подвешивали как фрукты на деревьях в специальных сетках. К обеду снимали. Последний такой инвалид умер в 1987 году. Это позорная страница в истории страны и её руководства. Был приказ Сталина - эти ветераны своим видом и поведением портят лик
Великой его Победы. Их надо убрать с улиц наших городов. А ведь это были в основном молодые и крепкие мужчины в возрасте от 20 до 30 лет,которые пролили свою кровь за страну - и как страна поступила с ними?
Конечно же, Кирюхе ребята давали все бесплатно. А вот попасть на территорию интерната у Сергея с пацанами не получилось. Все было скрыто за высокими заборами, сверху обтянутыми колючей проволокой.
Пока туристы ходили по Валааму с экскурсоводом, экипаж, свободный от вахты, катался на водных лыжах или рыбачил с шлюпки.
Но, к сожалению, Сережа долго на этом теплоходе не продержался. Из Германии пригнали четырёхпалубного красавца «Владимир Ильич». И на него с каждого теплохода нужно было откомандировать по 3 человека.
Первый рейс, традиционно, тоже был на Валаам. Но, случилась серьезная оказия.
Сергей спал после вахты, как, вдруг, его разбудила пожарная тревога.
Он вскочил с койчушки и оказался по пояс вводе. Оказывается, у этого теплохода была осадка гораздо больше, чем у других. И мы, просто-напросто, прошлись днищем по камням.
Слава Богу, что сели на камни, а не ушли топором на дно.
Всех туристов отправили на Метеорах в Ленинград, а экипаж остался бороться за живучесть судна.
Из города к нам на подмогу прибыло спасательное судно «Тенгиз». С их помощью мы смогли завести на днище пластырь. Но, его постоянно срывало качкой, которая в то время была на Ладоге.
До Кронштадта мы добирались почти трое суток. Только там был такой большой док, в котором могла поместиться такая махина, как наш красавец «Ильич».
К тому же, экипаж долго не выпускали из закрытого города. И только к вечеру они оказались в Ленинграде.
Сережа сразу же позвонил Аленке и поехал к ней домой. Ее родители принимали его, как будущего мужа для своей дочери.
А что, перспективный молодой юноша. Уже в этом году Сергей собирался поступать в Институт водного транспорта на штурманское отделение.
Сама же Алена уже училась на первом курсе медицинского института.
Но, как говорится, человек предполагает, а Бог располагает!
В ноябре Сергей получил повестку в Армию. Попал он на Северный флот. Сначала в Североморск, а потом обратно в Кронштадт в учебку моряков-подводников, в которой готовили рулевых-сигнальщиков и штурманских электриков.
Надо сказать, что Сергей очень хотел попасть на Черноморский флот на надводные корабли. В этой связи он забросал начальство рапортами, но, увы, попал обратно на Север в знаменитую Гремиху – огромную базу подводного Флота России.