Я умерла. Опять. С каждым сном #смерть настойчиво подбиралась ближе. Коварно усмехалась и протягивала костлявые руки. Объятия душили, не позволяя сбежать.Смерть изворачивалась и готовила новые ловушки. Потирала ладони в предвкушении, знала, что не ускользнуть.
Порой мне удавалось ее перехитрить: я просыпалась среди ночи в холодном поту. Грудь тяжело вздымалась, в горле застревал #крик , но я возвращалась живая.
Я боялась засыпать. Гнала мрачные мысли, но они возвращались назойливым роем. Молитвы не помогали. Они дарили кратковременный покой, но едва голова касалась подушки, как я проваливалась в бездну #страха ...
Утро мягко коснулось лица, погладило по щеке теплым солнечным лучом. Я приоткрыла веки и с наслаждением вдохнула утреннюю свежесть.
— Жива!
Дверь тихо скрипнула. Я притаилась. Легкой поступью незванный гость неслышно пробирался по комнате. Я подглядывала сквозь ресницы, ждала. Описав полукруг, он грациозно запрыгнул на кровать и попал в мои объятия.
— Доброе утро, Тихон, — я провела ладонью по густой и мягкой шерсти кота.
Тихон выгнул спину и потерся головой о подбородок. Я почесала любимца за ухом, уткнувшись в пушистое тело.
— Барышня, не спите уже? А я голос услышала, думаю, дай загляну. Да и дверь приоткрыта! — воркование Насти успокаивало, прогоняя остатки сна. — В глазах печаль затаилась. Поди, опять #сон тревожный снился?
Настя присела подле кровати и участливо посмотрела на меня. Добрая девка, не глупая. Папенька – Захар Платонович – заприметил Настю и поставил мне в услужение. Не прогадал. Дела у папеньки ладились, в гору шли. Только маменьку не сберег, да больше не женился. Обо мне – о дочке – заботился.
— Да, Настя! Тревожно мне. Не к добру эти сны! — я спустила кота на пол, откинулась на подушки и тяжело вздохнула.
— Полно вам, барышня, печалиться! Что папенька скажут, как увидят бледный цвет лица? Скажут, Наська не доглядела?
— Ох, Настя, знала бы ты, что мне снилось!
— А вы расскажите, барышня, облегчите душу. Чай, вам легче станет, — посоветовала девушка, помогая с утренним туалетом.
Я поднялась с постели, накинула на плечи пеньюар и ополоснула лицо над тазом. Холодная вода освежала и бодрила. Настя усадила на стул и занялась волосами. Ловкие пальцы отделяли пряди и проворно проходились по ним щеткой.
— Рассказывайте, барышня, я слушаю, — подтолкнула Настя.
— Мне снилось море.
Рука девушки зависла над головой. Настя склонилась и внимательно посмотрела на меня, губы дрогнули и расползлись в улыбке:
— Барышня, да вы моря отродясь не видывали! Как оно присниться могло?
Я пожала плечами и прикусила губу, улетая мысленно в воспоминания. Сильный ветер теребил косынку и растрепал волосы. Я стояла на палубе парохода и крепко держалась за поручни. Но невидимая сила разжала пальцы, подбросила хрупкое девичье тело и перекинуло за борт. Холодная вода обожгла кожу, дыхание перехватило. Я открыла глаза, но вокруг бурлила вода. Она поглощала меня, не позволяя подняться на поверхность. Я видела свет, тянулась к нему, но дьявольская сила утаскивала в пучину, погружая во мрак.
Настя перекрестилась, облизнула пересохшие губы, подумала минуту и выдала объяснение:
— Переживаете вы, барышня, по поводу помолвки. Боитесь перемен. Но зря, я вам скажу. Жених ваш, Василий Андреевич, добрый и внимательный человек, он вас не обидит и пальцем не тронет.
— А ты почем знаешь, каков он? Василий Андреевич заезжий, в нашей местности недавно поселился.
— Так, с его прислугой балакали, они и сказывали, каков барин, — не моргнув глазом, ответила Настя.
— Дай то бог, — воззвала я и перекрестилась, а у самой щеки запылали румянцем.
Настя заметила, заулыбалась и быстро соорудила незатейливую прическу, помогла облачиться в платье и убежала по хозяйским делам. Я откинула прочь докучливые мысли, посмотрелась в зеркальце:
— Хороша, Есения!
Так любил приговаривать папенька, когда Василий Андреевич Орлов переступил порог дома. Впервые он повстречал меня на сельской ярмарке.
Василий Андреевич – фабрикант – привез на ярмарку бумажные и шелковые материи и прочие мануфактурные изделия. Батюшка оценил товар и прикупил отрезы на платье. В свою очередь продал Василию Андреевичу пушнину. На том и завязалось знакомство.
Под предлогом торговых соглашений Василий Андреевич вошел в дом и в доверие отца – Захара Платоновича Естафьева. Не прошло и месяца, как батюшка пророчил мне в мужья нового друга. Василий Андреевич всячески оказывал знаки внимания, был любезным и веселым собеседником.
Тогда и началась череда странных и пугающих снов. Я не понимала их природу, не находила объяснения таинственным знакам. Василий Андреевич – статный, высокий и пышущий здоровьем – нравился мне. Девушке на выданье льстило внимание столь успешного в делах состоятельного мужчины, кроме кота Тихона.
Едва Василий Андреевич переступал порог дома, как кота словно подменяли. Ласковый и добрый от природы, Тихон начинал шипеть и убегал из дома.
Продолжение здесь