Дорогие друзья, недавно мы рассказывали на нашем канале о «Суздальском змеевике» – обереге, принадлежавшем жене Всеволода Большое Гнездо Мария Шварновне. На этом медальоне была вырезана молитва МАРИИ об избавлении от какого-то недуга её детей – старшей дочери Христины и сына Георгия (больше известного нам как Юрий Всеволодович).
А вот имя старшего брата Георгия – Константина – на обереге отсутствует.
Б.М. Пудалов считает, что, исходя из этого, «можно предполагать большую духовную близость Георгия к матери и влияние, которое она оказала на сына». На правоту ученого указывает и ещё один (отмеченный в Лаврентьевской летописи) факт: девятнадцатилетний Юрий особенно тяжело переживал кончину матушки: он плакал и не хотел утешиться, «зане бе любим ею».
А что же его старший брат Константин?
Мария ушла в мир иной 19 марта 1205 года. Константина в это время во Владимире не было. Он был отправлен отцом, Всеволодом Большое Гнездо, в Новгород, чтобы заменить там на княжеском столе младшего брата – Святослава.
По Лаврентьевской летописи Константин уехал из Владимира 1 марта, в день памяти святой Евдокии Илиопольской. А 2 марта Мария ушла в монастырь, где совершила обряд пострижения. До монастыря за ней следовали Всеволод Большое Гнездо, Юрий Всеволодович, дочь Всеслава, специально приехавшая из Черниговской земли (там в городе Сновске княжил её муж Ростислав), епископы, «бояре вси и боярыни» и «горожане вси».
Неужели Константин не мог задержаться на день, чтобы тоже лично проводить мать до монашеской обители?
Правда с хронологией здесь не всё понятно. Вернее, всё непонятно. Кутерьма цифр просто невероятна! Но с ней сумел разобраться профессор Ф.А. Селезнев. Познакомьтесь с его расчётами.
В Новгородской первой летописи, изданной в 1841 году по Синодальному списку, сообщается, что Константин прибыл в Новгород 4 марта – «на святого Герасима». А отправился в путь, как мы помним, 1 марта. Это значит князь преодолел расстояние от Владимира до Новгорода меньше чем за трое суток. Представить такую скорость передвижения в XII веке (да ещё в марте) невозможно. Чтобы оказаться в Новгороде «на святого Герасима» Константин должен был покинуть Владимир не 1 марта, а раньше недели на две. Это как минимум.
И Лаврентьевская летопись по Суздальскому списку нам даёт такую дату. Это день старца Никиты, затворника Печерского. По церковному календарю – 13 февраля. До 4 марта – 19 дней. Для зимнего пути как раз правдоподобное время передвижения. Однако рядом с указанием на память святого Никиты в летописном тексте даётся неверное число – 20 марта. Впрочем очень любопытная ошибка: пусть дата неправильна, но если считать от 1 марта, путь тоже составляет ровно 19 дней.
Теперь берём Новгородскую первую летопись старшего извода (издание 1950 года). Там в качестве даты приезда Константина Всеволодовича в город на Волхове мы тоже видим 20 марта. При этом сказано, что это был день святого Герасима. То есть, на самом деле, 4 марта. И только в Новгородской первой летописи младшего извода (по Комиссионному списку) все противоречия сняты. Константин появляется в Новгороде 20 марта на день памяти «преподобных отец наших иже в манастыре святого Савы избиеных от срачин», т.е. в полном соответствии с церковным календарем.
Создается впечатление, что летописцы сознательно сместили дату выезда Константина из Владимира с 13 февраля на 1 марта.
Причем сделали это так, что время нахождения в пути – 19 дней – осталось истинным. Кто же сообщил им о точной продолжительности путешествия и повелел изменить его датировку?
Это мог сделать только сам князь Константин.
Зачем? Это позволило ему очень логично вписать в последовательность событий свою прощальную встречу с Марией Шварновной.
Читаем Симеоновскую летопись, где отразился древний текст, изъятый из других хроник. 1 марта 1205 года Всеволод Большое Гнездо отправляет старшего сына на княжение в Новгород, вручив ему «крест честный и меч». При этом Всеволод особо подчеркивает «старейшинство» Константина «во всей Русской земле», которое тот имеет и по праву рождения («Бог положил старейшинство в братии твоей») и по славному имени (Константин), и по воле отца («аз ти даю старейшинство»).
Мы знаем, что потом Всеволод Большое Гнездо лишит сына «старейшинства». И братья тоже воспротивятся старшинству Константина. Поэтому Константину Всеволодовичу (а это несомненно он двигал пером летописца) перед детьми и потомками нужно было обосновать свои законные права на великое княжение.
Далее в Симеоновской летописи рассказывается как Мария Шварновна, почувствовав приближение кончины, призвала к себе сынов, в том числе Константина и завещала им иметь «межи собою любовь, понеже вы есте единого отца и единоя матери» дети. Причем Константина княгиня повелела остальным слушаться как отца.
А дальше следует её удивительное обращение к Константину: «ты первый сын мои еси, ты изшед из чресл моих».
Зачем летописец вкладывает эти слова в уста Марии Шварновны? Зачем он подчеркивает их кровное родство? А может быть его кто-то ставил под сомнение?
Не кроется ли здесь какая-то тайна? Была ли Мария Шварновна родной матерью Константина?
Если нет, тогда находит объяснение отсутствие его имени на «Суздальском змеевике». Становятся понятными и конфликты Константина с братьями. Да и много другое проясняется в отношениях Всеволода Большое Гнездо и его сыновей.
#женщины_древней_руси #Древняя Русь #Всеволод Большое Гнездо #летописи #Лаврентьевская летопись
Читайте другие статьи нашего канала о эпохе Всеволода Большое Гнездо и его сыновей
Кто подал мысль князю Юрию Всеволодовичу основать город на слиянии Оки и Волги
Какой нижегородский монастырь древнее, Благовещенский или Печерский?