«Появление Императрицы в зале напомнило сказку о феях. Она была еще красивее, чем всегда, истинная роза <...> а рядом, опираясь на трость, шагала старая мадам Загряжская, всем видом напоминая тысячелетнюю фею или, по крайней мере, Бабу Ягу...»
Так современница описывала одну из легендарных бабушек пушкинского времени — Наталью Кирилловну Загряжскую. Это 1833 год, «истинная роза» — жена Николая I Александра Федоровна. А «тысячелетней фее» на деле 86, и она в лучшей своей форме. У каждого человека есть возраст высшего великолепия, и Загряжская сама заработала свой пик — но уже после 70-ти.
Отец — блистательный Кирилл Разумовский, граф, президент Академии наук. Мать — Екатерина Нарышкина, троюродная сестра императрицы Елизаветы. А первая дочка у них родилась неказистой. Черты ее лица были далеки от правильных (а этот нос!). Характер — она сама называла «несносным». Кивала, как Король из «Обыкновенного чуда», на предков: мол, ни в чем ей не отказывали и тем навсегда избаловали.
Это была, как мне кажется, кокетливая скромность. Родители воспитали в ней самый главный навык для выживания в агрессивной среде: самоуважение. Знай себя и не суетись. Делай что должен, и будь что будет. Ну и т.д.
А как иначе? Она ведь была еще и горбунья, ко всему прочему. Выглядела не как все в эпоху «до этики». Тут, если нет ощущения, что ты чего-то значишь — долго не протянешь.
Наталья была из влиятельной семьи, и потому в 16 лет стала фрейлиной императрицы (тогда это была Екатерина II). Но, в отличие от других придворных девушек, ей разрешили жить дома — и боюсь, что это не было привилегией.
От того возраста Загряжской не осталось ни одного портрета, видимо, не заказывали. «Фрейлина» — это красивый новый термин для старой русской функции «сенная девушка»: будь рядом, подай-принеси. Наталья была таковой 10 лет. Фрейлины служили до замужества, а его все не было.
Пишут, что «отказывала многим видным женихам». Может, не хотела, чтобы прерывался их род — из-за горба Наталья не могла иметь детей. А, скорее, понимала: парни сватаются лишь из-за ее несметного наследства и любви в той семье не будет.
Нет-нет. Она хотела войти в брак на своих условиях. Фрейлина Разумовская не была украшением двора, поэтому ее часто ставили дежурить при императрице в ночную смену. В те же часы мелькал в карауле серьезный офицер Измайловского полка Николай Загряжский, на четыре года старше ее. Разговорились. Он недавно овдовел, у нее умерла мать — обоих жалко.
Вот за скромного Николая Наталья и вышла замуж — как я понимаю, самым решительным образом. А что? Прожили 30 лет, и поддерживали друг друга. Правда, потом разъехались, но остались друзьями.
«Всякий другой, менее хороший человек, разошелся бы со мной тотчас же», — одобрительно высказывалась о нем в свете Наталья (теперь и навсегда Загряжская). У нее были очень острые и ум, и язык. Ну и себя она не жалела в первую очередь.
Потом была нашумевшая история с похищением племянницы. Младшая сестра Анна родила в 1779-м Машеньку, очень милую, уже четвертого своего ребенка. Наталья Кирилловна приехала посмотреть на девочку — да и умыкнула ее. Большой семье заявила: «Не отдам, но воспитаю и подарю ей все состояние».
Дикая история, но все с ней согласились. Мария выросла красавицей и любила свою странноватую тетушку-матушку. Удачно вышла за будущего министра внутренних дел Виктора Кочубея.
Родила, между прочим, 13 детей!
Так Наталья Кирилловна и жила: поступала, как хотела, но неизменно получалось благо. Карьеры при дворе она не сделала. Когда младший брат Андрей вступил в предосудительную связь с женой наследника Павла, его сослали в Ревель. А Наталья не прекратила сношений с братом, что сочли за нелояльность (и правильно, кстати, сделали).
Бывшая фрейлина воспитывала Машу, держала литературный салон. Была со всеми знакома и щедро делилась связями: сводила, помогала, просила одних за других. Находила дельные советы и утирала любовные слезы юным родственницам. Без проблем давала в долг.
Ну и, знаете, как-то постепенно стала душой Петербурга (аристократической его части, конечно). Расставшись с мужем, Загряжская занимала шесть комнат у племянницы-дочки на Фонтанке, 16. Здесь бывали все, нет смысла перечислять.
Пушкин ездил к Загряжской, как студентки-филологини отправляются в станицу Вешенскую — записывать старинные говоры. Ей пел комплименты еще одноглазый Потемкин! (Кстати про комплименты — чистый факт. Князь Григорий Александрович любил умных женщин).
Александр Сергеевич признавал, что своей «Пиковой даме» он дал некоторые черты Натальи Кирилловны (но была в основе и другая великолепная старуха, Наталья Голицына).
Загряжская жила картами и общением. «После игры оставались у ней ужинать, — писал современник. — После ужина нельзя было тотчас расходиться; надобно было еще посидеть пока старушка не кончит своего пасьянса. Она не любила рано ложиться спать и удерживала своих гостей как можно долее...»
Ушла в лучший мир в марте 1837-го (89 лет!), под аккомпанемент вздохов и уважительных записей в личных дневниках всего великосветского Петербурга.
Вы скажете: легко быть таким свободным, когда сидишь на куче денег. А я вам отвечу: ну а родись она мужчиной, то и при всех своих недостатках — дослужилась бы до канцлера. А не провела жизнь в чепце. Каждый найдет, о чем ему горевать, если захочет. А вот Наталья Кирилловна не стала, и это была верная стратегия, как теперь видно.
Прямо завидую ее силе.