1916 год
Российская империя, Севастополь
20 октября 1916 года в 7 часов утра мощный взрыв сорвал с постелей тех, кто еще не вставал. Взгляд в окно. Над Севастопольской бухтой стоял высокий столб дыма, а над городом повисла черная туча.
Когда офицер контрразведки штаба Черноморского флота С.М. Устинов прибыл с Графской пристани на катере в бухту, то увидел, что гордость Черноморского флота линкор «Императрица Мария» лежит на боку, а по бухте плавают многочисленные остатки деревянных предметов, выброшенных взрывом порохового погреба с линкора. На воде множество окровавленных людей, кто пытается спастись вплавь. Слышны крики о помощи. Несколько катеров ведут спасательные работы. За всем этим наблюдает, то и дело, отдавая команды, командующий Черноморским флотом адмирал Колчак.
Еще некоторое время линкор лежал на борту, затем с грохотом перевернулся килем вверх и ушел под воду на дно бухты (его подняли лишь в 1927 году, чтобы порезать на металлолом).
Погибли более 400 матросов и офицеров. Около 700 было ранено. В госпиталях не хватало мест. Раненых размещали прямо в коридорах.
В городе был объявлен траур.
Для выяснения причин гибели линкора была организована Особая комиссия.
Свое расследование проводили контрразведка штаба Черноморского флота, которую возглавлял ротмистр А.П. Автамонов.и жандармское управление Севастополя под руководством своего начальника полковника М.А. Редрова.
С первых же минут расследования между жандармами и контрразведчиками начались трения, которые лишь мешали работе Особой комиссии.
М.А. Ребров был уверен, что взрыв в носовом пороховом погребе линкора это диверсия; контрразведчики в этом уверены не были.
Были опрошены все матросы, кто в момент взрыва находился на борту линкора, но ничего внятного они сказать так и нес могли.
Единственно, что удалось выяснить точно, так это то, что охрана линкора была организована из рук вон плохо.
На «Императрице Мария» велись постоянные ремонтные работы. Каждое утро в 7 утра к линкору подходил катер с рабочими. Многие из них прибывали со своим инструментом и материалами. Эти свертки и ящички для инструментов никто не проверял. Более того, не составлялись даже списки тех, кто прибыл, и вступавшие на борт линкора не предъявляли никаких документов, то есть, в компании рабочих на борт мог проникнуть кто угодно. К тому же, часть рабочих, из-за срочности работ, частенько ночевала на борту «Императрицы Мария». И опять же фамилии тех, кто ночевал, не фиксировались. Контроль за их пребыванием в ночное время не велся. То есть, они могли ходить куда угодно и заниматься чем угодно. И хотя пороховые погреба охранялись, ничто не мешало диверсанту (если такой проник на корабль) при работе в кубрике или нижнем башенном отделении опустить в погреб через вентиляторы любые предметы.
По делу было арестовано 47 рабочих, бывавших на борту линкора. Их тщательно допросили. А толку?
В результате, проанализировав огромный материал опросов, допросов, других документов Особая комиссия приняла постановление, что взрыв в пороховом погребе линкора произошел, «вероятно, от самовозгорания пороха по неисследованным причинам, но возможно и предположение о наличие преступного злоумышления».
Вот так-то.
А не проигнорируй военные предложение «Шарля» (смотри публикация «Разгильдяйство или предательство?»), возможно, взрыва на линкоре «Императрица Мария» и не было бы.
(Источники: С.М. Устинов; В.С. Христофоров, А.П. Черепков, Д.Ю. Хохлов)