В 1962-65-х годах прошлого века я учился в аспирантуре в Москве. Учился успешно и к окончанию аспирантуры уже имел несколько научных статей и патентов на изобретения. Оставалось только защитить кандидатскую диссертацию. А потом что? Вот об этом самом в советское время надо было хорошо подумать. Даже при весьма успешной защите оставить меня на работе в Москве было нельзя — не было у меня московской «прописки», а был я «прописан» в Тбилиси, где и родился. Вот я и должен был думать — куда мне после защиты диссертации деваться? Да-да, не улыбайтесь, эта проблема стояла не только передо мной. Наиболее предприимчивые аспиранты успели жениться на москвичках и приобрести желанную «прописку». А я ведь уже был женат в Тбилиси на грузинке Лиле и даже успел «заделать» двоих детей. Мы с женой учились в Тбилиси в Политехническом институте, где и поженились и «завели» детей. Так что мне только и оставалось, что ехать в Тбилиси и там «искать работу».
Между тем, Лиля уже работала там в одном из институтов Академии Наук Грузии младшим научным сотрудником. По «секрету» скажу вам, что сотрудники этого института называли его «НИИ Химических Удобрений и Ядохимикатов». Простите, что аббревиатуру этого названия я не решаюсь привести! А начальником моей жены был кандидат наук, мать которого была в своё время заместителем Генерального прокурора СССР, и имела возможность «устроить» и своего сына и детей «уважаемых» людей Грузии на работу в «кормушки», каковой был и институт где работала Лиля. Узнав, что её муж отличник учёбы в аспирантуре Москвы — перспективный учёный, начальник моей жены «задумал» взять меня к себе на работу.
И вот я, приехав в Тбилиси на «разведку» , пришёл в этот институт, и первым делом решил зайти на эту «разведку» первым делом в мастерские, так как всегда питал слабость к «железкам». Вход туда был совершенно свободным и в проходе толпились какие-то сомнительные для Академического Института «личности». Они что-то передавали мастерам и забирали от них.
— Гири облегчают, — пояснила Лиля, отбою от них нет! Наши мастерские только на «базары» и работают!
Я заинтересовался «облегчением» гирь. Торговец, он же крестьянин, передавал мастеру обычно целый набор гирь-разновесок и говорил, на сколько её следует облегчить. Токарь зажимал в патроне гирю, высверливал в её дне отверстие, а конец забивал металлической же пробкой, которую «затирал» вместе с дном гири, чтобы сделать пробку незаметной. Гиря уменьшалась в весе процентов на 5-10. Продавец платил мастеру деньги и уходил довольный — «надувать» покупателей. Деньги же делились между самим мастером и руководством мастерских. Работа шла бойко, в охотку, без окриков и принуждений. Труд здесь был не обязанностью, а в радость!
Тем не менее, выхода у меня не было и я вынужден был после защиты диссертации возвратиться в Тбилиси и поступить на работу в НИИ…, Простите, что не могу привести его названия! Конечно же, я надолго там не задержался, а почему — узнаете, если прочтёте мою статью «Тбилисские рапсодии» в том же Яндекс-Дзене!