Так сложилось, что Николая Николаевича Миклухо-Маклая чаще всего изображают в виде некого чудаковатого ученого-географа, который положил жизнь на достижение утопии. В своем воображении он рисовал новую, свободную Россию на островах в Тихом океане. Понятно, что Александр III весьма скептически отнесся к этой затее. Разве царь мог допустить инакомыслие, пусть и за тридевять земель?
Лишенный патриотизма бунтарь
Благодаря воспитанию матери-полячки и «памяти предков», которая ведет к шотландскому барону Микаэлю Маклэю, оказавшемуся в плену у Богдана Хмельницкого в 1648 году после сражения при Желтых Водах, Николай сызмальства слабо понимал значения слова «патриот». Потому и пытался найти для себя наиболее подходящую родину. А вот Россию он до конца жизни именовал «трущобой».
В 1861 году пятнадцатилетнего Николая арестовали за участие в студенческой манифестации и на три дня посадили в Петропавловскую крепость. В 1864 году принял участие в студенческих волнениях. За это его исключили из университета и лишили права поступать в какое-либо высшее учебное заведение в стране. Николай прекрасно понимал, что с таким «послужным списком» его ждут два варианта развития событий: каторга или смертная казнь. Он учился в Европе, затем колесил по ней, а также по Северной Африке и Аравии в составе научно-исследовательских экспедиций.
Будучи в Аравии, Миклухо-Маклай попал под прицел немецких спецслужб. Они пытались завербовать его и сделать своим агентом по слежке за действиями англичан среди местных племен. Точно неизвестно, какой ответ дал Николай, но вскоре он вернулся в Санкт-Петербург. Там Миклухо-Маклай выступил в Российском географическом обществе и призвал ученых более активно изучать острова в Тихом океане.
Тамо-боро-боро
С этим предложением Николай Николаевич, что называется, попал в яблочко. Ведь Россия, как и Германия в то время тщетно пыталась найти хоть какой-нибудь кусок земли, где не развевался бы флаг Англии, Франции или Нидерландов.
Так что Российское географическое общество выделило средства Миклухо-Маклаю, и он в 1871 году высадился на берегу Папуа — Новой Гвинеи, возле селения Бонга. Кстати, впоследствии этот берег назовут в честь русского географа.
Интересно то, что Николай Николаевич сразу же посчитал эти земли своей собственностью. Подкрепили это убеждение и папуасы, которые называли ученого Тамо-боро-боро — «божественным вождем».
Все двенадцать лет, которые Миклухо-Маклай провел на острове, он успешно противостоял натиску крупнейших мировых держав, обещая, что скоро передаст эти земли одной из них в качестве колонии. Велась на эти уловки и, конечно, Россия. Причем главным претендентом на Папуа Миклухо-Маклай считал Германию, чем только обострял подозрения Петербурга в слишком сильной связи с тем государством.
«Город Солнца»
Николай Николаевич был частым гостем на австралийской земле. Вели его туда сначала хозяйственные нужды, а потом и личный интерес. В 1884 году он женился на Маргарите-Эмме Робертсон, дочери весьма солидного землевладельца.
Даже обзаведясь семьей, Миклухо-Маклай продолжал грезить «Городом Солнца», построенным в Папуа. Понятно, что местные аборигены слабо подходили на роль творцов «лучшей» жизни. Но Николай Николаевич надеялся с помощью просвещенных русских колонистов облагородить папуасов до европейского уровня. И уж совместными усилиями они бы построили новую, свободную Россию.
В 1886 году Николай Николаевич вернулся в Петербург с одной целью — найти желающих для создания русской колонии на острове в Тихом океане.
Своей мечтой он поделился с царем и министрами, представив им полностью разработанный проект. А через газеты ученый обратился ко всем жителям государства.
Желающие нашлись быстро. Уже через несколько недель их число перевалило за две тысячи человек. Причем это были и солдаты, и матросы, и ученые, и творческая интеллигенция, и совершенно простые люди. Более того, даже Лев Николаевич Толстой в письме поддержал Николая Николаевича.
Неосуществленная мечта
Когда казалось, что вот-вот и толпа русских эмигрантов отправится на Папуа, в дело вмешался Александр III. Созданная им специальная комиссия нашла в замысле Миклухо-Маклая «возможные политические осложнения». Но дело, конечно, было в другом. Просто царь не мог позволить инакомыслящим создать свое государство, пусть даже находящееся в Тихом океане.
Николай Николаевич умер в возрасте 41 года, похоронили его на Волковском кладбище в Петербурге. Его жена попросила выбить на могильной плите латинские буквы N. B. D. C. S. U. — Nothing But Death Can Separate Us («Только смерть может разлучить нас»). А после этого она навсегда вернулась в Сидней.