РАРОГ И ТРЕЗУБЕЦ
Вдоль левого берега Волхова стоит село. Село и село, мало ли таких смотрятся в многочисленные российские речки. Не всякое, правда, может похвастаться тысячелетней крепостной стеной.
Старая Ладога, она же Ладога, она же Альдейгьюборг. Это о ней писал Эйольв Дадаскальд в своей саге о приключениях ярла Эйрика.
Куда как часто заходили в Нево драконоголовые корабли, по-хозяйски даже заходили, помнили, что жили тут их предки в далëкие времена. Только вот пришли с юга другие насельники, изб настроили, детинец поставили, взялись торговать с ижорой да весью. Спохватились викинги, начали набегами терзать новый торговый город, дотла выжигая склады и посады.
Ипатьевский список "Повести временных лет" говорит, что именно ладожские купцы решили позвать варяжского сокола на защиту.
Историки по сей день друг дружку за чубы таскают, споря, чья земля была родиной славному Рюрику и вещему Олегу. Мне не очень интересно.
Главное, что с той поры норманны честными гостями стали всходить на береговые ладожские мостки, ножны ремешком мира перевязывая, да драконьи головы со штевней снимая, дабы не гневить местных богов.
А над городом вознеслось красное знамя с огненным соколом, падающим с небес на добычу. Жесток и силен оказался варяжский военачальник.
"Кто не жертвует людьми, тот не оставляет после себя государства... "
И скоро пламенный Рарог затрепетал над многими словенскими землями. Не всем это нравилось. До сих пор неясно, что между Рюриком и князем Вадимом вышло, тот тоже был совсем не промах, но история, прямо сказать, с душком.
Без малого тысячу лет стоит на Волховом Старая Ладога, и реет над ней алое знамя; а мать городов русских с трезубцем на нарукавниках своих солдат, требует свободы, пытаясь выкупить еë ненавистью.
Такие дела, княже.