Вспоминает великий советский композитор («Смуглянка», «Эх, дороги…») Анатолий Новиков
«В первый день войны композиторы столицы собрались в Доме композиторов. Они пришли, чувствуя острую необходимость быть вместе в этот исторический момент. Митинг был непродолжительным и деловым – как сбор бойцов по военной тревоге. Быстро договорились о том, что надо сразу же приступить к сочинению песен для фронта. По окончании митинга группа композиторов направилась в Союз писателей – для песен нужны были новые стихи. Движимые единым порывом, все принялись за работу. В два-три дня было написано свыше сорока песен на слова В. Лебедева-Кумача, М. Исаковского, А. Суркова, Е. Долматовского, А. Софронова, А. Жарова, С. Алымова, Л. Ошанина. Дом композиторов буквально стал штабом, где собирались композиторы и поэты, армейские музыканты и политработники. Поэты читали свои стихи, вместе с нами работали у рояля, обсуждали песни, каждый высказывал свое мнение – это была коллективная проверка…
В первые же месяцы войны родился новый жанр – «песни мщения». Одну из таких песен – «Пять пуль» на слова Анатолия Софронова я сочинил в начале 1942 года на Урале. Еще одна была «Ветер студеный» на слова участника фронтового ансамбля, поэта Г. Фроловского.
Когда первое, страшное напряжение войны отступило, возникали песни иного склада, с шуткой, с юмором. Мы с С. Алымовым написали такую песню «У криницы». В предвоенные годы я приобрел известный опыт, и многое из написанных солдатских песен вошло в репертуар армейских ансамблей. По стечению обстоятельств, первые мои песни, прозвучавшие в дни Отечественной войны, были закончены незадолго до ее начала. Две из них – «Самовары-самопалы» и «Вася-Василек» (слова С. Алымова) по разным причинам изданы не были, и я, уезжая в эвакуацию, просто-напросто отдал ноты в Краснознаменный ансамбль. О дальнейшей судьбе песен я ничего не знал. Как оказалось, песни вошли в снятый в 1942 году фильм. Его я смотрел много позднее, а в дни эвакуации на Урал не знал еще, что песни разлетелись по фронтам…
Однажды подходит к нам военком части товарищ К. Кухалашвили и читает полученное с фронта письмо: «... не скрою, трудно пришлось нам, особенно тогда, когда трое суток сидели мы в осажденном танке. Наш механик Иванов совсем упал духом. Положение было критическим. Фашисты яростно наседали. Один из них – автоматчик – взобрался на танк...
Но пришли на помощь наши боевые песни. На угрозы и предложения сдаться, мы запели «Васю-Василька». У всех, даже у Иванова, поднялся боевой дух. Вскоре подошли наши войска и выручили нас из беды».
В эти военные годы мной было написано свыше 60 песен. Нередко фронтовые песни были результатом выездов в части действующей армии, например, написанная вместе с С. Алымовым песня 129-й орловской дивизии «Где орел раскинул крылья», песенный цикл, посвященный Мозырской кавалерийской дивизии. Командованием был особо отмечен «Марш артиллерии» (слова С. Васильева). Но наибольшей своей удачей я признаю лирическую песню-воспоминание об отгремевших боях, о трудной солдатской судьбе – «Дороги» – написанную с Львом Ошаниным.
В годы войны многие композиторы-песенники работали во фронтовых армейских и флотских художественных коллективах, исполняли песни перед советскими воинами. Так, Т. Хренников и М. Блантер весной 1945 года в течение двух месяцев ежедневно выступали в батареях, дивизиях, полках и госпиталях прославленной 62-й гвардейской армии. Т. Хренников рассказывает, что ему особенно запомнился концерт в артиллерийском полку, который первым открыл огонь по Берлину.
В дни войны композитор К. Листов много работал в соединениях советской морской авиации вместе с поэтом А. Софроновым. Там родилась его песня «Орлиная семья». Автор сыграл песню летчикам, те подхватили.
В это время раздалась команда: По машинам! Летчики заняли свои места у штурвалов. А композитор и поэт долго не уходили с аэродрома, ожидая возвращения летчиков, и спустя два часа встретили победителей новой песней...»
Прямо как в наши дни?
Надо заглянуть в Союз композиторов и в Союз писателей. Наверняка тоже кипит работа.
