Сигаретный чад равномерно рассеивался по кухне, зависая под самым потолком, серым облаком, он, почти скрывал жёлтый свет лампы. Остывала разлитая по стаканам водка. Время перевалило за полночь, а спор не утихал. Артём Сергеев, высокий и жилистый, с твёрдым как сталь целеустремлённым взглядом, активно жестикулируя, доказывал своему другу и боевому товарищу Сашке Страхову, что вся эта история, про Донбасс - дело исключительно украинское.
- Нет, Санёк, хохлятское это дело, - говорил жарко Артём. - Пусть они сами и разбираются, кто прав, а кто виноват. Нечего нам туда лезть.
- Ну, как хохлятское? – не унимался Санёк, глядя на своего товарища, поблёскивая орлиным взглядом, слегка захмелевших глаз. – Там же русские люди, такие же как ты и я. За русскую идею и русский мир борются. Как можно оставаться к этому равнодушным?
- Пойми Санёк, - возражал Артём, не зная куда деть свои длиннющие руки и постоянно приводя их в движение. - Они граждане другого государства - суверенного, заметь.
- Какая мне разница, какое там государство и под каким они флагом? Там русские люди гибнут. Не хотят они под хунтой фашисткой жить, и я категорически против фашизма. Дед мой, при форсировании Днепра между прочим погиб. Не понимаю я тебя Артём. Типа, моя хата с краю, и я ничего не знаю! Это не сознательно по отношению к своему государству, нашей культуре и религии в конце концов. Вот, Крым, присоединился к России, может, ты тоже против этого?
- Не, ну Крым – это русская земля. Сколько крови за него пролили? Тут совершенно другая история.
- Не другая Артём, а та же самая! Вспомни, тогда, под Гудермесом. “Чехи” нас огнём к земле прижали и не продохнуть было, а “старлей” наш, встал, в атаку нас повёл, распрямляясь под свистом пуль.
- Помню, - понуро повесив чернявую голову, ответил Артём.
- Поднялись мы тогда, никто из нас не остался лежать на земле. И шёл я под градом миномётных снарядов за Родину свою. И осколок, который мне ногу тогда пробил, не просто так я получил, а в бою за Россию.
- Тяжёлый был тогда бой, - выдохнув сказал Артём. – Давай “старлея” помянем, царствие ему небесное. Отчаянный был мужик - настоящий офицер!
Выпили, не чокаясь и не закусывая. Помолчали каждый о своём.
- Ты как хочешь Артём, а я пойду добровольцем на Донбасс. Сердце у меня кровью обливается, когда я вижу, что там твориться - трупы мирных жителей в выпусках новостей, детишки несчастные. Не могу я отсиживаться здесь пока там такая фигня твориться.
- Я своё Санёк отвоевал. Хочешь иди - Бог тебе судья. Только я всё равно считаю, что не наше это дело.
На том и порешили, на том и разошлись, с миром, конечно, но ушёл Сашка с обидой в сердце на товарища, не смог он понять его равнодушия.
Прохлада февральской ночи выжигала нутро, кое-как согретое водкой. Сашка прикурил сигарету. Разговор с Артёмом не выходил у него из головы.
” Нет, не прав Артём, - думал Сашка, глубоко до хрипоты втягивая едкий никотиновый дым. - Нельзя чтобы зло оставалось безнаказанным, под каким бы флагом оно не творилось.” Мысли Сашкины оборвал принесённый с морозным ветерком девичий крик.
- Помогите, пожалуйста, ради бога, кто-нибудь… - долетел до Сашка откуда-то сбоку, голос, надрывный и плачущий.
Сашок огляделся по сторонам, пытаясь нащупать глазами в полночном сумраке, кто и где зовёт на помощь. Наконец, недалеко от детской площадки, скелетом доисторического ящера, выступающей из темноты, Сашок увидел, как двое парней настойчиво цепляли невысокую и хрупкую девушку, которая активно от них отбивалась и отбрыкивалась.
Решение Сашка принял мгновенно, как и всегда по жизни, совершенно не раздумывая, а делая так, как велело ему его сердце, дико колотившееся в широкой груди. Выйдя из тени улицы под тускловатый свет фонаря, Сашок молодцевато свистнул.
- Эй мужики, - хрипло надрывая горло крикнул он. - Вы чего тут беспределите? Видите, барышня не горит желанием с вами общаться.
Парни на мгновение замерли от неожиданности, а девушка, закричала ещё сильнее, рванула изо всех сил и раненой птицей выпорхнула из рук застывших в оцепенении хулиганов. Подбежав к Сашку, девушка спряталась за его широкую спину.
- А ты чего за хрен с горы? – спросил один из них, лысый парень с обезьяньей мордой.
- Чего ты с этим козлом разговариваешь? – прохрипел другой, маленький и крепко сбитый, в длинном чёрном пальто, похожий на ворона. – Не видишь, мужик в героя решил поиграть, Чак Норрис мать его! – и блеснула в неярком свете фонаря сталь ножа.
- Беги, - успел крикнуть Сашок, девушке, мёртвой хваткой вцепившейся в его спину, когда тот, что с ножом, в несколько шагов оказался рядом с ним. И девушка рванула со всех ног, громко крича, взрывая своим криком ночную тишину уснувшего двора.
Сашок, успел отскочить, но ледяная сталь ножа прошла по подбородку и засучила тёплой струйкой кровь. К замешкавшемуся Сашку подлетел лысый парень и ударом с правой сбил его с ног. Сашок быстро поднялся и в прыжке, ногой удалил в челюсть, как заправский мастер Кунг-фу, того что был с ножом. Попытайся он совершить такой удар в другой раз, не вышло бы никогда, а сейчас получилось. Парень крякнул, звякнул нож, выпавший из рук, а затем и глухой звук упавшего без чувств тела. Очередной удар лысого и у Сашка из глаз высыпались все искры, и земля поплыла под ногами, Сашок безвольно рухнул на землю. Лысый парень начал бить Сашка ногами, втаптывая его в снег.
Из промёрзшей ночной темноты, послышался нарастающий и уверенный топот, сравнимый с прибытием опаздывающего на вокзал поезда. Через мгновение, из февральского сумрака появился Артём и обрушил на лысого парня, который отчаянно и с остервенением лупил Сашка ногами, град тяжёлых ударов. Сашок собрав в себе силы попытался подняться, но его по-прежнему вело, и он, опустившись на колено увидел, как Артём, тяжело пыхтя и широко размахивая своими долговязыми руками-прутьями, вгоняет того лысого парня, пинками под чугунную скамейку.
Сашок покачиваясь, подошёл к тяжело дышавшему, словно быку после вспашки, Артёму и закурил, рукавом куртки вытирая с лица тёплую кровь.
- Друга, ты как здесь оказался? – спросил Сашок.
- Я на балкон вышел, мозги проветрить после нашего с тобой разговора, слышу баба какая-то орёт во всё горло. Кипишь начался, пригляделся, смотрю ты с этими ушлёпками рамсуешь. Ну, думаю, как братана в беде оставить?
- Ну да, прямо как тогда под Гудермесом, на одном плече ты тащил РПК, а на другом меня с пробитой ногой.
- Помню Сашок, всё помню, как сейчас, будто бы мы с тобой вчера из этого боя вышли.
- Дубравин Олег не вышел, - тяжело опустив голову сказал Сашка. – Женёк Мухамедов, “старлей”.
- Вовка Долгов, Иван Устинов, – поддержал Артём. – Много, кто из ребят остались там лежать.
Заскрипели пыхтя, поднимаясь, побитые хулиганы.
- Мы вас ещё достанем гандоны! – хрипло отплёвываясь от крови, сказал парень похожий на ворона.
- Короче, парни, чтобы я вас больше не видел на районе - иначе вам хана! – крикнул Артём, прикуривая сигарету, садясь рядом с растирающим кровавый подбородок Сашком.
- Мы вас ещё найдём, капец вам уроды - вешайтесь, а шмару мы ту попишем нахер, - не унимался хулиган.
Затем отплевавшись, он подхватил под мышку своего дружка, который так и не очухался после стальных ударов Артёма, и поковыляли они, пошатываясь, постепенно исчезая в февральской мгле.
- Смотри Артём, битый небитого, тащит! – усмехнулся Сашок.
Сашок и Артём, давясь сигаретным дымом заливисто и звонко рассмеялись, рассеивая своим смехом тёмный морок ночи. И был их смех здоровым и настоящим, как бывает после тяжёлого боя, когда кто-нибудь скажет какую-нибудь глупость и все ржут, как маленькие. Смеясь не над дурацкой шуткой, а нервно сотрясаясь, радуются тому, что вышли живыми из боя.
Тех парней или нет, это дело, но Артёма спустя месяц нашли с простреленной головой за гаражами. Сашок погиб, при артобстреле под Дебальцево, вытаскивая из горящего дома детей. Так история и закончилась. Вопросы остались без ответа, зависнув в полночном сигаретном чаде - оставляя каждому своё право на истину.