Про Аню говорили «девчонка - оторви и брось». Аня любила свободу в каждом ее проявлении. Она любила прыгать с разбегу в воду, лететь с горы на велосипеде, кидать огрызки через забор соседям и всегда «выступала», когда видела несправедливость. Мама часто говорила, что Аня слишком высокого о себе мнения.
- Яйцо курицу не учит. Кто ты такая, чтобы мне что-то говорить.
Ане становилось больно от обесценивания её слов. Сначала она могла заплакать и честно признаться: «Мама, мне обидно».
- Обидно ей! На обиженных воду возят. Поплачь, меньше пописаешь, - парировала мама.
Аня так уставала видеть маму отстраненной и злой, слышать ее колкие замечания, что она согласна была извиниться, лишь бы это закончилось.
- Мама, извини, пожалуйста.
- И за что ты извиняешься? - не унималась мама.
Аня понимала, что она в ловушке. Она не знала, за что. И лучше было молчать с начала и до конца. Казалось, маму ничего не удовлетворит, пока она не отыграет все свои стандартные схемы.
- За то, что я тебя обидела, - Аня делала последнюю попытку.
- За это не беспокойся. Мне всё равно, - мама всегда делала вид, что ей плевать. - А вот то, что ты вся гнилая изнутри и толку из тебя не выйдет, это точно. Вся в отца. Тьфу на тебя. Уйди с глаз долой.
Так Аня научилась молчать. Она разучилась говорить о себе.
Она боялась, что мама опять скажет плохо об отце, которого она не видела много лет. Ей было страшно даже от мысли, что мама опять нападет. Она научилась молчать на всю жизнь.
Чуть позже Аня вышла замуж и родила дочку. Девочку назвали Тоней.