Веселые истории моего брата, записанные его сестрой: шантаж и его последствия

Когда Дашка следила за Петькой, она и представить себе не могла, что все так плачевно закончится. Было очень обидно и особенно за то, что брат в сердцах как-то по-своему обозвал её, а под конец вынес вердикт, что она «дохлый номер», «нытик» и тот, с кем «кашу не сваришь».

Каждое лето мама Пети и Даши отправляла детей к бабушке – Антонине Ивановне, которая жила в деревне, держала свой дом с маленьким огородиком и души не чаяла в своих внуках. У Петьки в деревне были лучшие друзья, с которыми он пропадал целыми днями. А вот Дашка пока была маленькой как хвост ходила за бабушкой, а достигнув возраста семи лет, сменила ориентир на брата и старалась не отставать от него ни на шаг.

Каждое утро в маленьком уютном дворике под раскидистой айвой начиналось примерно одинаково. Бабушка суетилась на летней кухне и готовила своим ненаглядным внукам оладьи, из кастрюль валил пар, на сковородке скворчало, тихо пело радио про белые розы и желтые тюльпаны, кричали с разных концов деревни петухи и монотонно переговаривались удоды. Петька на цыпочках выходил на терраску, натягивая на ходу футболку, шикал на любимого бабушкиного кота Мурзика, подбегал к умывальнику и брызгал на свое веснушчатое лицо пару капель воды. Умывальник издавал брякающий звук, после которого Петька с ужасом оглядывался на входную дверь и если улавливал движение в глубине дома, то молниеносно подбегал к бабушке, целовал ее, хватая со сковородки что-нибудь вкусное, юркал в калитку, как нашкодивший кот. В тот же момент двор оглушал вопль отчаяния, злости и обиды младшей сестры Дашки. Бабушка спешила к своей ненаглядной внученьке, чувствую себя немного виноватой и обещала, что брат обязательно ее возьмет с собой в следующий раз.

В этот раз Петьке не повезло. Он проспал, так как пришел домой очень поздно. Открыв глаза, Петька посмотрел в окно, увидел бабушкину спину и сразу вспомнил ее слова: «Если придешь позже двенадцати, пеняй на себя!». К слову сказать, пришел он в два часа ночи: тихо прокрался по саду, аккуратно открыл дверь и виртуозно подхватил подающую табуретку, которая была подставлена Антониной Ивановной специально для его поимки, на случай, если сама уснет. А она и заснула вместе с Мурзиком, который уютно устроился у нее на коленях. Петька как тень проскользнул в комнату, взлетел на табуретку, снял настенные часы и перевел стрелки на два часа назад. Кот, наблюдая за ним, вжался в спасительные колени и притворился спящим.

«Я пришел!», целуя бабушку, сказал Петька, и демонстративно спрятав зевок в ладонь, буркнул: «Я спать».

Все было бы шито-крыто, да только за всеми этими ухищрениями наблюдал не только кот. И когда Петька утром попытался тихо проскользнуть мимо дашкиной кровати, он был задержан победным воплем и угрозами открытия ночной тайны. Делать было нечего и, переведя часы обратно, Петька поплелся в сад за сестрой завтракать к несказанной радости бабушки. А через полчаса Мишка и Лёшка, закадычные друзья Петьки, неодобрительно смотрели на друга, который выходил со двора с кислой физиономией, а рядом с ним скакала счастливая Дашка. Все трое вздохнули, но делать было нечего. День был бесповоротно испорчен.

Вся надежда оставалась на вечер, но бабушка уехала в город, и тут уж ничего не поделать, но очень хотелось. Как стемнело, было решено мстить местному деду Семену. За что конкретно придумать не успели, но план мести появился быстро. Натянули черную нитку, привязали яблоко, прикрепили ее к оконной раме при помощью кнопки и затаились в кустах, взяв с собой на свой страх и риск Дашку и стали ждать. Свет в доме деда Семена погас, и на улицу опустилась зловещая тишина, которую разбил тупой стук яблока по стеклу. Дашка от страха вцепилась в брата. Стук повторился, и в доме послышалось движение. Окно открылось и из темноты вынырнуло светлое лицо, похожее на старый башмак. Дед Семен зорко взглянул и темноту, повертел головой в разные стороны и закрыл окно. Опять стало тихо. Через пару минут ноги у всех окончательно затекли и Лёшка осторожно дернул веревку еще раз. И тут, заглушив стук яблока, распахнулась входная дверь, и на пороге возник силуэт, который держал в руке что-то похожее на ружье. Стало оглушительно тихо, все замерли - и охотник, и жертвы. Но тут Дашка не выдержала и как ужаленная выскочила из кустов и с диким, пронизывающим тишину, воплем помчалась по дороге, поднимаю за собой столб пыли. От неожиданности дед Семен крякнул и даже попятился назад, чем воспользовалось трое друзей, чтобы дать деру от дома. Дашка была настолько напуганной, что до нее было трудно добежать даже двенадцатилетним подросткам. При этом она орала что есть мочи: «Дайте мне руку! Руку мне дайте!»

Итоги дня были плачевны: Дашка сидела на табуретке, слезы текли в три ручья, коленки были ободраны. Обидно было не из-за того, что бабушка ругала ее и грозила, что всю неделю та будет «читать, читать и читать». Трагедия заключалась в том, что она «дохлый номер» и с ней «кашу не сваришь», а главное, что Петька её больше никогда не возьмет с собой гулять.