Ох, я даже не знаю как писать продолжение, потому что та поездка в какой-то степени определила про меня почти все, что есть сейчас. Ну

Ох, я даже не знаю как писать продолжение, потому что та поездка в какой-то степени определила про меня почти все, что есть сейчас. Ну ладно, давайте начнем со сцены в лифте...

Мой чемодан уже привезли и на ужин с папой я надела самое нарядное, что у меня было. Я напоминаю - на дворе середина 90-х, нарядное моя мама покупает на рынке на месте бывшего Аэровокзала (москвичи, помните такой?). Одежду там меряют прямо в рядах, стоя ногами на холодной картонке и закрывшись тряпкой или шторкой от прохожих. Поэтому мое нарядное - это заношенная в катышках белая водолазка и черный сарафанчик. Такой, знаете, юбка в облипку и две лямки вместо верха. Ну и еще колготки. Мамины, 20 ден, импортные, отданные ради поездки. И, конечно, лаковые туфли со сбитыми носками, потому что они же сменка. Две косы. Длиннющих, почти до талии, внизу перехвачены пушистыми махровыми резинками разного цвета.

Все это великолепие в моем лице - лицо, надо добавить, увенчано очками с линзами -8 - вплывает в лифт шикарного отеля в Барселоне. И собирается с папой на ужин.

И тут видит собственно папу. Со знакомой, как мы помним.

Мой папа на тот момент - это сейчас ему 83, а тогда-то едва 50! - шикарный статный дядька 180 с лишним сантиметров в холке. С черными кудрями, академической бородкой и в костюме. Дорогом костюме, не с рынка.

Но отдельных слов заслуживает знакомая. Она вроде бы была тоже в черной прямой юбке и белой блузке. Но, господи, как она была хорошо. Ее идеальное платиновое каре. Ее аккуратный минималистичный макияж. Алые губы идеальной формы. Шелковая рубашка, обнажающая кусочек тонкой золотой цепочки на шее. Тяжелые кольца на руках, выдающие принадлежность к богеме. И шикарная норка в пол на плечах. У норки шелковая подкладка яркого цвета, но этого я уже почти не вижу.

Меня вдруг накрывает ощущением собственной неуместности. Неуклюжести. Ненужности. Они такие сияющие и так подходят друг другу. А я здесь просто лишняя. Мое абсолютное чувство такта? ритма? уместности? короче, какое-то чутье, которое я не умею описать, подсказывает мне, что в этой истории мне нет места. Я кривлюсь, говорю, что у меня болит живот и ... ухожу в номер, отправив их ужинать вдвоем.

Мне остро хочется выйти в окно 14 этажа этой гостиницы.

Я понимаю, что никогда-никогда не буду настолько совершенной.

Я понимаю, что у меня никогда не будет настолько блистательной пары

И вся эта жизнь вообще не про меня

И это не про внешность, хотя я тут так долго описывала вам костюмы, что вы сейчас конечно подумаете, что это комплексы подростка или эдип-шмедип, что там еще. Нет, все это не то.

Я просто на уровне идеи понимаю, насколько они другие. Созданы по-другому и для другого. И в этот момент остро оплакиваю то, что такой правильной и подходящей этому миру не буду никогда.

А потом понимаю, что умирать из-за этого глупо. Во-первых, можно мимикрировать и подстроиться. А во-вторых, во-вторых есть кое-что еще, что я понимаю в этот момент и это дает мне надежду...

Ну что, еще не задолбала?)))) Вспоминать дальше?

Если честно, эту историю я вообще никогда никому не рассказывала.