Тишина. Только вьюга свистит за окном.
Ты одна коротаешь с газеткой минуты.
Я приеду. Не сразу, конечно, потом.
А пока в моих планах другие, к несчастью, маршруты.
Наливаешь себе в сотый раз в свою кружечку чай.
Из серванта достанешь измокший кусочками сахар.
Отсырел. И как камень, кусай - не кусай.
Да и нечем давно. Что теперь, тут хоть охай, хоть ахай.
А за дверцею печки лежат аккуратно дрова.
Растопила бы, только идти до сарая далече.
Ну и что ж? Потеплее одеться сперва
И накинуть шинель, что от деда осталась, на плечи.
Хорошо ещё, в вёдрах, на кухне початых, вода.
Сэкономить бы, чтоб до визита сыночка осталась,
И к приезду его наварить щей погуще тогда.
Иль сходить до колодца - набрать ещё самую малость?
Как ты там, дорогой мой? Как чувствуешь нынче себя?
У меня, как назло корвалол да и но-шпа кончалась,
Нет, я всё понимаю: работа ведь, дом и семья.
Кстати, внуков давно тоже не было, я волновалась.
А на улице застит всё, снежный кружит хоровод.
Телевизор давно уж каналы, как раньше, не кажет.
Ты прости, мой родной, прибавляю тебе я хлопот.
Вот старуха, скажи, толку ноль, только спицами вяжет.
Припасти бы гостинцев желанных для деток твоих.
Положить... на виду пусть..., боюсь, не забыл бы, у дверцы.
Не бывает мам бывших, мой мальчик, и деток больших.
И всегда материнское настежь распахнуто сердце!
Максим Николаевич