Жизнь стала простой, жесткой и острой, как бандитский нож. Избили моего мужа, хорватского журналиста Роберта Валдеца, в нашем доме в тихой деревне. Вечером он проводил меня в аэропорт, а около пяти утра яростно залаял пёс и постучали в дверь. В деревне мы часто забываем даже дверь закрыть на ночь. Муж, сонный, решил, что какие-то проблемы у соседей. Открыл на стук, ничего не подозревая, и на него обрушился страшный удар. Он упал. Ещё удар в лицо. Выбили зубы. Потом подонки сбежали. Минимум двое. Он даже не успел разглядеть. Били расчетливо, чтобы не убить, а запугать. Это предупреждение: и ему, и мне. По-видимому, за домом следили. Знали, что я уехала, а значит, нет свидетелей.
Я узнала об этом в самолете, вылетающим из Стамбула в Москву. Меня трясло от шока, и я почему-то глупо злилась на себя, что отругала Роберта перед отъездом, как мальчишку, за мороженое. «Сколько можно жрать сладкое! - кричала я. - Ты же не ребенок. Худеть нужно». Любимый, да я тебе ящики этого мороженого куплю! Только поправляйся!
Рухнул мой маленький рай в затерянном уголке, мое тихое счастье. Он рухнул уже 9 сентября, когда мы сидели на террасе, раздавленные и ошеломленные новостями с фронта. Еще цвели в последней расточительности розы, смеялись дети, лениво ругались соседские собаки. А ненависть уже закипала. Соцсети наливались, плевались ядом, захлебывались злым ликованием: «Русские отступают! Украинцы заманили русских в ловушку. Сделали вид, что наступают на Херсон, а ударили под Харьковом», «Надо их добивать!» Оскорбления сыпались на мужа: «Русский шпион! Путинский пропагандист!».
Не повезло мужику, что женился на русской журналистке. Сколько на него уже вылили ушатов грязи и угроз только за последние полгода. Мир стал черно-белым, как фотографии Второй мировой войны.
Нет больше никаких европейских ценностей. Да их и не было. Западные медиа десятилетиями накачивали своих читателей и зрителей русофобией, и вот гнойник прорвался. Они пестовали и вскармливали обыкновенный фашизм. Теперь любого журналиста, который не соответствует «партийной русофобской линии», можно избить, убить, арестовать, посадить в тюрьму, обвинить в шпионаже. Уже придумали удобную формулировку: «Ты не журналист, ты пропагандист». Как точно заметил один мой читатель: «Темные времена. Бесы пляшут».