Когда нашему человеку хамят в жилконторе, он понимает, что с этим ничего поделаешь. Но его всемирно-отзывчивая душа не может смириться с вопиющей несправедливостью, и он кричит в сердцах: «Пид…!» Но этот крик адресован не жилконторе (это бесполезно), а Западу, который не уважает Россию. Потому что человек понимает: вопрос с жилконторой нерешаем, а вот Америку с Европой, может, и удастся приструнить (во всяком случае, по телеку обещают). И чем больше нашему человеку хамят в жилконторе, тем больше он ненавидит Запад. Можно назвать это какой-нибудь психологической компенсацией, а можно каким-нибудь парадоксом «русского мира». Глеб Сташков
Когда нашему человеку хамят в жилконторе, он понимает, что с этим ничего поделаешь.
Но его всемирно-отзывчивая душа не может смириться с вопиющей несправедливостью, и он кричит в сердцах: «Пид…!»
Но этот крик адресован не жилконторе (это бесполезно), а Западу, который не уважает Россию.
Потому что человек понимает: вопрос с жилконторой нерешаем, а вот Америку с Европой, может, и удастся приструнить (во всяком случае, по телеку обещают).
И чем больше нашему человеку хамят в жилконторе, тем больше он ненавидит Запад.
Можно назвать это какой-нибудь психологической компенсацией, а можно каким-нибудь парадоксом «русского мира».
Глеб Сташков