Ветка «режет стекло», подставляя плечо, Под удары кромешного ливня. «Изгибается ложь», под напором мотива, Причитая над ухом «немую молитву». Выбирается правда, из под «камня цинизма», Утопая в грязи «ужаса и садизма». Сходит тихо на нет — «рудимент безразличий», Погружается в омут, искажая обличие. Солнце вспышкой погасло, излучая «затмение», Не было никогда — от той «лампы» свечения. Там, за «куполом» треснутым — шанс на спасение, «Карусель» не покинуть — без «золотого сечения».
Ветка «режет стекло», подставляя плечо,
Под удары кромешного ливня.
«Изгибается ложь», под напором мотива,
Причитая над ухом «немую молитву».
Выбирается правда, из под «камня цинизма»,
Утопая в грязи «ужаса и садизма».
Сходит тихо на нет — «рудимент безразличий»,
Погружается в омут, искажая обличие.
Солнце вспышкой погасло, излучая «затмение»,
Не было никогда — от той «лампы» свечения.
Там, за «куполом» треснутым — шанс на спасение,
«Карусель» не покинуть — без «золотого сечения».