Он существовал реально и он реально только и делал, что существовал...
Ранее я отвергал этот запах – теперь он стал частью моей жизни. Он пропитал не только моё тело, а казалось, душу и всю мою жизнь. Я начинаю думать, что это он меня сгубил: из-за него тётки в магазине на меня таращатся и зажимают носы, а дети бросаются врассыпную, когда я прохожу мимо площадки, на которой они играют. Сегодня я остановился и долго всматривался в эту площадку, которая раньше называлась «детской», а сейчас на ней красовался только ржавый столб от карусели да два пенька, обросших грибами, заменивших стол для игры в домино. Кто-то оббил пень сверху целлофаном, который неистово трепал осенний ветер.
Запах сегодня какой-то особенно отвратительный, даже меня от него мутит. Хотел сесть на пень, но, наверное, пойду домой, нужно подлечиться.
Дверь опять не заперта, мать видно увидала, что я иду и свалила к Дуське. Колочу в соседнюю дверь:
«Дуська, открывай, я знаю, что мать у тебя!». Тишина, затаились, грымзы. Я знаю, что мать вчера пенсию получила, мне нужно то всего на чекушку, поправить здоровье.
«Открывай, а не то двери снесу, тварь!» - я не могу остановиться и начинаю сбивать носки колотя ногами, знаю, что бесполезно, меня стошнило… Ушел к себе домой и вспомнил, что матери уже давно нет…
Какая вонь… Мне снится этот запах, я сам стал этим запахом или я не сплю? Я не могу понять, когда это началось и почему я не сопротивляюсь? Когда я стал гнить заживо? Я же еще живой? Или мне только кажется?
Просыпаюсь, возможно, я не спал, а мне только казалось, что я провалился. Во рту ссохся язык, я иду в кухню, мимо зеркала. Останавливаюсь, вглядываюсь в своё отражение. Пытаюсь в старом неопрятном бомже узнать себя. Это сложно, мне становится мерзко, я плюнул в зеркало так, как хотел бы плюнуть на всю свою жизнь. Опять этот запах, им пропитана вся квартира, нужно выйти на балкон, а лучше на улицу. Да, нужно выйти, в киоске сегодня Лариска дежурит, она даст в долг.
Не могу найти калоши, но пока ранняя осень не так мерзко, можно до киоска дойти в тапках. Стучусь в окошко, да-да, Лариска! Родная, красавица, дай в долг! Лариска просит не дышать на неё и через задний вход выносит пакет.
Спешу домой, Лариска моя одноклассница, помнит меня ещё спортсменом. Открываю пакет, вместе с чекушкой завернула краюху черного, плавленый сырок и полпачки сигарет. Дай Бог тебе здоровья, Ларка, первая: за тебя. Запах, перестаёт меня беспокоить, выпил еще одну, нужно прилечь. Зажёг сигарету, затянулся. Хорошо… Закрыл глаза. Сквозь сон ощущаю запах. Сегодня он другой, похож на оплавленное голубиное перо и гарь… Сквозь сон слышу, как лопается оконное стекло, ожог, я слышу, как я кричу, а может хриплю, но мне почему-то не больно. Я понимаю, что дурной запах меня больше не волнует. Меня вообще уже больше ничего не волнует.
