- Раньше жили совсем по-другому, - вспоминает Наталья Тованчева. - Соседи были почти членами семьи, без стука приходили в дом. Впрочем, его и на замок особо не запирали».
Сама она, кстати, станицу в детстве не жаловала.
«Я была абсолютно городским ребёнком, - говорит Наталья Григорьевна. - Но так было принято: на каникулы ехать в Роговскую. Сейчас-то понимаю, какое это райское было время. Помню, лето, жара. Я сплю на пуховых перинах. Когда солнце подбиралось к окну моей комнаты, подходила бабушка и закрывала ставни. Чтобы в комнате было темно и прохладно и я могла еще немного понежиться в постели. Пройдёт ещё пара часов, и я услышу её голос: «Наташа, иди завтракать, уже обед на дворе, а ты ещё не вставала». Я лениво потягивалась и шла к столу. А у бабушки уже всё накрыто! Да всё такое вкусное: пироги с вишней, сливой, абрикосом! Потом под деревцем стелила покрывало и весь день читала книжки. А порой прибегали подружки: «Айда на речку!» И, всё бросив, шла с ними на Кирпили, купаться. Что с нас взять, городские дети, особенно ничего не умели. Единственное, о чём нас с братом иногда просили, - подобрать упавшие с деревьев фрукты.
Сама же бабушка вставала около пяти утра, кормила всю живность и уезжала на велосипеде на работу. Она была поваром в больнице - километрах в 5 от дома. Возвращалась тоже достаточно рано и занималась хозяйством. К слову, особых развлечений и удобств тогда и не было: ни телевизора, ни водопровода, ни холодильника. Был погреб, и всё хранилось там же. У наших бабушек был тяжёлый быт. Неудивительно, что они так рано старели.
Если бабушку по маминой линии Наталья Григорьевна не застала, то мать отца и даже прабабушку и прадедушку помнит очень хорошо. По её словам, они прожили долгую жизнь.
«Каждое лето я отправлялась в Роговскую, - продолжает свою историю Наталья Тованчева. - Мой прадед, дед Семэн (так его называли) в станице человеком был известным и уважаемым. Воевал в русско-турецких войнах, за что был награждён Георгиевскими крестами. Я знала, что их было пятеро братьев, но куда они делись, никто не говорил. (Позже, на одном из открытых интернет-источников, я нашла одного из них - он был в числе раскулаченных и репрессированных.) Прадед был всегда крепким крестьянином, настоящим казаком и чудом избежал раскулачивания. Я часто бывала в его доме в 1960-70-х годах и помню его огромный сад, пасеку и виноградник. Хозяйство было натуральное, всё своё, выращенное собственными руками».
Прабабушку звали Матрёна, но дед её звал - Мотря. У них было восемь детей, но шестеро из них умерли в младенчестве. Остались только моя бабушка Дуся с сестрой Надей (у которой мои родители и жили первое время по приезде в Краснодар).
Нелёгкая участь выпала и на долю бабушки Дуси, матери отца.
«От неё очень рано ушёл муж, и она одна растила сына, моего отца. Хорошо, её родители всегда были рядом, - говорит Наталья Григорьевна. - Вот что удивительно: ни прадед, ни прабабка никогда не вспоминали о прошлом. В доме сохранились какие-то старые иконы и небольшой ящик с картинками, которые мы разглядывали сквозь лупу, - видимо, дедов трофей. А у бабы Дуси всегда был рот на замке. Впрочем, одну историю она всё-таки поведала - о том, как её сын Гриша поседел в 13 лет. Дело было во время войны. Голод, есть нечего. Мой отец, в то время подросток, вместе с другом хотел стащить кукурузу из одного двора, где стояли немцы. Молодые, безбашенные. К слову, початками немцы кормили лошадей. Дети тайком пробрались в конюшню, а животные, почуяв чужих, заржали. На шум выскочили солдаты и пустили автоматную очередь в убегающих мальчишек. На отце была шапка-кубанка, в неё пули и попали. Главное, домой он вернулся живым. Правда, чуб в одночасье поседел».
К сожалению, хорошего в своей жизни они видели мало. Уже когда баба Дуся не могла сама управляться, отец продал хату в станице и перевёз её к нам. Но она не смогла жить в многоэтажке и через какое-то время переехала к своей сестре Наде в частный дом.
Это истории только небольшой части моей семьи. Был же ещё дед, папин отец, которого мы не знали. Кстати, лет десять назад на юбилей журналисты сделали фильм о моей семье. Нашли трёх папиных сестёр по отцу, записали с ними интервью. Оказывается, дед им рассказывал о том, что у него есть сын Гриша. Папа тогда был ещё жив, и я предложила ему с ними увидеться. Но он не захотел: 70 лет он их не знал, и ему это уже было ни к чему. Вот так много связей было разорвано.
Семья - очень хрупкая субстанция. Чтобы её сохранить, надо вкладывать силы, время, уметь прощать и знать о её прошлом. Чтобы она продолжалась и крепла».
Записала Фатима Шеджен
##семья, #история
