Какой это был год, точно не помню. Давно было. Я тогда - студентка журфака МГУ и стажерка «Комсомольской правды» - газеты с тиражом в 22 миллиона. Как было принято в редакциях, сражеров гоняли по всяким бессмысленным заданиями, надо же чем-то занять. Написав несколько репортажей для рубрики «Весна в московском зоопарке», съездив в Пензу на турнир по прыжкам в воду «Весенние ласточки», я решила взять инициативу в свои руки. И находить темы самостоятельно. Вот, например, репортаж с «Мосфильма».
В то время на «Мосфильм» неожиданно (и почти тайно) приехала звезда французской «новой волны» Жанна Моро. Она снималась у режиссера Рустама Хамдамова. Станислав Говорухин только что снял свой фильм «Так жить нельзя». А Леонид Филатов - «Сукины дети»... Жизнь на киностудии кипела и было много, о чем написать. Я и написала.
Моя заметка про Жанну Моро стояла в номере. Что вызвало бурю негодования у ведущей (к тому же штатной, в отличие от меня) журналистки отдела культуры. «Какая-то стажерка и звать ее никак влезла на нашу поляну!». И она на меня нажаловалась. А начальством в тот день был Сунгоркин. Он был ведущим номера и работал редактором отдела рабочей молодежи. Над ним стояло много кого: и главный редактор, и замглавного, и ответственный секретарь... Но почему-то именно от Сунгоркина зависела и судьба моей заметки, и вообще моё дальнейшее пребывание (или наоборот) в газете. Он вызвал меня на ковер. Пока я шла по коридору, все кто был в курсе, выражали мне глубокое сочувствие. Вроде как иду на казнь или в гости к Карабасу Барабасу. Сунгоркина побаивались, хотя он тогда не был первым лицом в редакции. И вот отдел рабочей молодежи. А в нем - вальяжный мужчина в районе 40 лет, который почему-то мне напомнил американского шерифа - ноги на стол, сигарета в зубах... И говорит мне «шериф»: что же ты забежала на чужую поляну, не поставив в известность старших товарищей? Пораспекал немного, при этом за инициативу похвалил. И заметку мою не снял из номера. Мне после той проработки у «шерифа» уже море было по колено (так мне казалось).
Звучит банально (особенно если помнить, что из любимых выражений Владимира Николаевича было - «за рамками банальности»), он действительно был человеком строгим, иногда суровым, но справедливым. Мог жестко отчитать. Но по делу. И журналистские удачи отмечать не забывал.
Как и большинство в сегодняшней редакции, я не помню (стажерская практика не в счет) жизни в «КП» до Сунгоркина. И пока с большим трудом представляю, как будет после него. Главное, наверное, нам всем Владимира Николаевича не подвести.