Радость, счастье, веселье от одних этих звуков хочется улыбаться и танцевать. А как же быть с грустью и с меланхолией, где их место, можно ли им тоже посидеть уютно на диване и попить чаю в хорошей компании?
Почему сейчас эти состояния вышли из моды? А как же «Здравствуй, грусть», а как же томики поэзии в кожаных маленьких книжечках, а как же Модильяни и его женщины с тонкими шеями и бездонными глазами, а как же Шопен, а как же же это упоительное состояние меланхолии, в котором хочется творить и сочинять, чтобы поскорее его трансформировать. Что станет с миром, если он потеряет право на грусть, что станет с радостью, если ее сестра грусть потеряет свое лунное место?
Моя девятилетняя дочь разгадала тайну мироздания.
- Хочешь ли ты чтобы все время продолжались каникулы?
- Как же я узнаю, что это каникулы, если не будет будней?
Ноктюрн Шопена...Оставьте мне право на грусть, она умеет писать картины из дождя и музыку из звездной пыли. Уберите эти кислотные цвета радости, мне нравятся полутона, переливы розового и серого, мне нравятся нюансы, сегодня я хочу картин фламандцев, там столько уровней мечты.
Радость не требует творчества, она прекрасна и самодостаточна, она сидит в сандалях в шезлонге и пьет из трубочки коктейль жизни. Грусть ищет ноты, краски, чтобы рассказать о жизни. Ищет точные слова и рифмы, она активна в своем поиске. Каждый верный жест облегчает ее немного и приближает к радости.
Отдайте мне обратно право на грусть. Пусть она опять войдет в моду, мы станем сидеть в гостиной и читать друг другу стихи, а после чая мы будем играть ноктюрны на рояле. Мы будем шуршать платьями, посылать друг другу письма и рисовать на запотевшем окне кончиком пальца.