Волковское кладбище и Расстанная улица
Хотел бы я, чтобы в своей могиле,
Как нынче на своей кушетке, я лежал.
Века бы за веками проходили,
И я бы вас всю вечность слушал и молчал.
Федор Тютчев
Вначале было село «Волково», при селе, естественно, находилось кладбище, когда же Петербург подгреб под себя и село, и погост, кладбище пригодилось, оно до сих пор действующее и носит название Волковское. Изначально это кладбище предназначалось для захоронения бедных, которых свозили сюда со всех концов города.
К воротам кладбища вела дорога, по которой, собственно, и возили покойников, а по обеим сторонам дороги предприимчивые мастеровые и лавочники выстроили целую погребальную торговую сеть. Гробовщики предлагали свой товар, мастерицы плели из цветов и еловых веток венки, можно было купить все, начиная от савана и заканчивая инвентарем для ухода за могилами. Там же размещался трактир с подходящим для этого печального места названием «Расстанье», то есть «Расставание».
Более чем вероятно, что в конце концов выстроившуюся улицу назвали Расстанной в честь этого самого кабака.
Могилы на кладбище разделялись дорожками с деревянными мостками. Мостки были Цыганские, Немецкие, Духовные, Литераторские и так далее. Постепенно так получилось, что писателей на Литературных мостках оказалось так много, что это место сделалось, как бы это теперь сказали, культовым. Здесь похоронены: А. Н. Радищев[1] (эта могила не сохранилась). В. Г. Белинский[2], Н. А. Добролюбов[3], Д. И. Писарев, И. С. Тургенев, М. Е. Салтыков-Щедрин[4], Н. С. Лесков, Г. И. Успенский[5], А. И. Куприн[6], А. А. Блок, И. А. Гончаров[7] и многие другие.
В 1935 году «Литераторские мостки» были превращены в отдел Государственного музея городской скульптуры.
Ужасы Смоленского кладбища
Где бы ни был я, везде, как тень, со мной —
Мой милый брат, отшедший в жизнь иную,
Тоскующий, как ангел неземной,
В своей душе таящий скорбь немую, —
Так явственно стоит он предо мной.
К. Бальмонт
Неизвестно, легенда это или быль. После революции вышел приказ арестовать всех не успевших покинуть свои приходы священников. Их оказалось ровно сорок человек. Всех привезли в грузовой машине на Смоленское кладбище, выстроили на краю заранее вырытой огромной могилы и предложили либо отречься от веры, либо ложиться в землю заживо. Священники безропотно прыгнули в братскую могилу, приняв мученическую смерть.
Местные жители, которых вооруженная охрана не подпускала вытащить из земли несчастных, говорили, что еще в течение трех дней из могилы доносились стоны, а земля на этом месте шевелилась. Затем на могилу упал Божественный луч, и все затихло.
Замурованная монахиня
По всем призракам
Здесь уютно призракам.
А. Смир
Смольный Воскресения Христова собор — одно из самых стройных и изящных зданий Санкт-Петербурга.
Во времена Петра Алексеевича на этом месте находился Смольный двор, где гнали и хранили смолу для Адмиралтейской верфи молодого Балтийского флота. Отсюда и название.
Строиться он начал еще при Елизавете Петровне, которая знала эти места более чем хорошо, еще в бытность свою великой княжной она жила в Смольном дворце, куда позже частенько наезжала вместе со всем двором. Собственно, в честь незамужней княжны Смольный дворец и прозвали Девичьем дворцом, а уже потом Елизавета Петровна решили построить на этом месте женский монастырь, где, якобы, собиралась благочестиво уединиться на склоне лет.
В 1744 году строительство монастыря было поручено Франческо Бартоломео Растрелли, который был тогда в большой моде. Но проект утвердили только в 1748.
Строительство началось с небывалым размахом, листовое железо везли с Урала, камень из Пудости, чугунную черепицу из Олонецких заводов. Но тут началась семилетняя война, и строительство пришлось заморозить.
Меж тем, Елизавета Петровна померла, а ее наследник не собирался продолжать строительство монастыря, собственно, Павел Петрович планировал преобразовать православную веру по лютеранскому образцу, а у протестантов, как известно, нет монастырей.
Собор стоял без куполов, с недостроенной колокольней, брошенный, недоделанный, неосвященный. По Петербургу поползли слухи, де, во время строительства в алтарной части кто-то наложил на себя руки. Теперь место осквернено и еще сто лет будет проклятым.
Но потом здание на скору руку залатали, освятили и даже разместили в более или менее пригодных для жилья кельях порядка двадцати монашек. В общем, слух о самоубийстве затих.
Когда же к власти пришла Екатерина II, она поручила Юрию Фельтену достроить монастырь. К тому времени пожилой Растрелли уже безвыездно проживал в Италии. Фельтен же был помощником у Франческо Бартоломео и знал его задумки, так что, как говорится, ему и карты в руки.
Меж тем просвещенная императрица учредила в Петербурге Воспитательное общество для девочек из дворянских и мещанских семей. Для проживания «благородных девиц» начали повсеместно строить Воспитательные дома. Сразу по завершении строительства комплекса Смольного собора, часть принадлежащих ему зданий была отдана для нужд юных воспитанниц, которых прозвали — «смолянками».
И вот тут появляется вторая легенда Смольного собора. По ночам девушки-смолянки пугали друг друга заживо замурованной в одной из старых келий монахиней, которая сначала, будучи еще живой, якобы стонала по ночам, так что стоны были слышны в коридорах, а затем, умерев, начала бродить по всему зданию, не заглядывая только в спальни.
Прознав о шалости воспитанниц, начальство и не подумало развенчивать эту историю, а зачем? Если девушки боятся, значит, не станут выбегать из своих комнат в коридор. Не будут выбегать — не простудятся на сквозняках.
В конце XVIII века, при императоре Павле, монастырь упразднили, монахини перебрались в другие монастыри, а в их кельях разместили Вдовий дом. Что же касается воспитанниц — они получили специально отстроенное для них заведение — Смольный институт. Его автор зодчий Джакомо Кваренги[8].
В наши дни в Смольном соборе не проводятся богослужения, он используется как концертно‑выставочный комплекс. Здесь проходят выставки, звучат классические и духовные произведения, тем не менее, время от времени, кто-то все же вспоминает замурованную в тайной камере монахиню или утверждает, будто бы видел ее черный силуэт.
[1] Александр Николаевич Радищев (20 [31] августа 1749 года, село Верхнее Аблязово Саратовской губернии — 12 [24] сентября 1802 года, Санкт-Петербург) — русский прозаик, поэт, философ, де-факто руководитель Петербургской таможни, участник Комиссии по составлению законов при Александре I.
[2] Виссарион Григорьевич Белинский (30 мая (11 июня) 1811, крепость Свеаборг, Великое княжество Финляндское — 26 мая (7 июня) 1848, Санкт-Петербург) — русский литературный критик.
[3] Николай Александрович Добролюбов (24 января (5 февраля) 1836, Нижний Новгород — 17 ноября (29 ноября) 1861, Санкт-Петербург) — русский литературный критик рубежа 1850-х и 1860-х годов, публицист, революционный демократ. Самые известные псевдонимы -бов и Н. Лайбов, полным настоящим именем не подписывался.
[4] Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (настоящая фамилия Салтыков, псевдоним Николай Щедрин; 15 (27) января 1826 — 28 апреля (10 мая) 1889) — русский писатель, журналист, редактор журнала «Отечественные записки», Рязанский и Тверской вице-губернатор.
[5] Глеб Иванович Успенский (13 (25) октября 1843, Тула — (24 марта (6 апреля) 1902, Петербург) — русский писатель.
[6] Александр Иванович Куприн (26 августа (7 сентября) 1870, Наровчат — 25 августа 1938, Ленинград) — русский писатель, переводчик.
[7] Иван Александрович Гончаров (6 (18) июня 1812, Симбирск, Российская империя — 15 (27) сентября 1891, Санкт-Петербург, там же) — русский писатель; член-корреспондент Петербургской академии наук по разряду русского языка и словесности (1860), действительный статский советник.
[8] Джакомо Антонио Доменико Кваренги, в старом написании Гваренги (20 сентября 1744, Бергамо — 18 февраля (2 марта) 1817, Санкт-Петербург) — архитектор итальянского происхождения, едва ли не самый плодовитый представитель палладианства в русской архитектуре. Почётный вольный общник Императорской Академии художеств.