Михаил зашел в кабинет и молча сел на свое место. Ещё несколько минут он сидел глядя в пол - размышлял, пока его мысли не прервали...
Начало истории:
- Светлов, твой объявился, – выслушав телефонный разговор, передал Михаилу информацию Рачков, сидящий за соседним столиком, в те редкие минуты, когда они оказывались не "в поле". – Из опеки звонили. К ним поступило заявление с просьбой оформить опекунство над мальчиком, пропавшим не так давно после пожара в частном доме. Опека запросила данные на будущего опекуна в полиции и вот...
Решение об опекунстве будет принято послезавтра в 12 часов. Мы можем принять участие. А сейчас необходимо сообщить всё, что мы имеем на этого Люция...чтобы опека заранее подготовила своё решение.
И ещё. По делу о "повешенке". Нашелся свидетель, который зафиксировал точное время появления репортерши на месте трагедии. Я его допросил. Время совпадает со смертью пострадавшей, с точностью буквально до минуты, если верить нашим судмедэкспертам. Это конечно ничего не доказывает...но мы можем начать против неё следствие.
Я отправил ей приглашение на допрос и тут же получил уведомление от новоиспеченного адвоката семьи, с требованием разъяснить суть претензий, – рассказывал Рачков, пока Михаил, казалось, летал в облаках.
– Понятно...– только и ответил он. – Я соберу пакет документов для опеки. Заодно попробую взглянуть на всю картину целиком.
– Окей. Договорились. Не вижу прежнего энтузиазма в голосе, партнёр? Мы, наконец-то, близки к цели как никогда, а ты совсем завял.
– Погода... наверное, так действует...– невнятно ответил Светлов и зарылся с головой в документы. "Послезавтра я встречусь с братом. Раньше я хотел этого, а теперь не представляю, что сказать? Как посмотреть в глаза? С одной стороны всё достаточно понятно, чёрное есть чёрное, а белое..., но откуда тогда, глубочайшее чувство вины? Откуда страх? Сомнения? Откуда столько горечи всякий раз, когда выезжаешь на место преступления?
Человек человеку... гиена. От страха, боли и голода - загрызёт, предаст, наступит на горло...Человек созданный Богом свободным, свободно творит зло! И главное, даже не понимая, что делает хуже только себе превращая порядок в хаос, закон в беззаконие, истину искажая до неузнаваемости.
В мире людей такие чистильщики, как эта дикая свора в окружении Люция, не простая ли аллегория хищников, что царствуют в дикой природе? Стоит ли курировать мир в котором давно потерян стержень? Понимание которого, есть, но от него отрекаются в угоду животу? Да и понимание на уровне живота, даже у тех немногих, кто ещё видит мир в прямом зеркале... исключительно теоретическое".
Михаил впервые за годы пребывания на земле впал в отчаяние. Не так много людей было вокруг, которые его радовали. Иногда он впадал в уныние, видя темную сторону прежде, как ему казалось, "светлых людей" и ему становилось невыносимо больно. Есть ли те, за кого стоит бороться? Уйти в пустыню и молиться...молиться...молиться... пока Бог снова не наполнит сердце благодатью и светом, с которым можно будет нести эту боль дальше. Как несёт её ОН.
В четверг, глядя в пол с такими же мрачными мыслями он вошел в зал, где расположился комитет по опеке. Люций стоял к нему спиной, придерживая за плечи щуплого мальчишку сидящего перед ним.
Если поставить рядом Михаила и Луция предпочтение несомненно отдали бы второму - дорогой замшевый пиджак, аккуратная стрижка, начищенные ботинки...вполне респектабельный вид в отличие от лохматого, с заметной щетиной, чуть помятого жизненными обстоятельствами Михаила, в старых кроссовках и потёртой кожанке. Ему некогда было следить за внешностью - он творил добро направо и налево, спасая город от преступности. Не высыпался, ел что-то попало в местных забегаловках снимая дешевую маленькую комнатушку в коммуналке.
Они были близнецами, но никто бы и не решился сравнить их.
– Мы вынуждены отказать в опеке. В полиции к вам слишком много вопросов. А вот и они.
– Интересно. Что же мне вменяет полиция?
– Доброго дня. Капитан Рачков. Вы проходите у нас сразу по нескольким делам. Вас не раз заставали в непосредственной близости от мест преступления. Как и других жильцов вашего дома. Насколько мы осведомлены в разное время, до достижения совершеннолетия, вы являлись опекуном каждого, кто проживает в коттедже на Садовой? Так? – сходу начал Рачков.
– Да. И мои подопечные являются уважаемыми членами общества. Вопрос, почему их интересуют проблемы других, таких же, как они бедолаг, лежит в их детстве. Они пережили много страшных моментов и не остались равнодушными. Это ли нехорошо? А то, что вы пытаетесь повесить на них - полное безумие!!! У вас нет ни одного доказательства!
– Тем не менее, пока вы находитесь под подозрением мы не можем поручить вам ребенка, простите, – отозвался председатель опекунского совета. – И мальчика придется у вас забрать...,– он махнул рукой и женщина сидящая в зале подошла к ребенку взяв его за руку.
– Не пойду! Я хочу остаться с дядей Люцием.
– К сожалению, это невозможно, – ответила она и потянула мальчика за собой, заставляя подняться. Мальчик вырвал руку и тогда на помощь подоспел охранник. Вдвоем они вывели парнишку в коридор.
Михаил прятался за спиной Рачкова. Он не промолвил не слова всё это время, уткнувшись лицом в пол. "Что есть истина? И есть ли какая-то истина вообще?".
В коридоре послышался шум и Михаил выбежал посмотреть, что произошло.
– Мальчишка укусил меня за руку! Поsкyдник! - последнее слово охранник произнес как можно тише, потирая укушенную руку.
Женщина сопровождавшая ребенка бросилась его догонять, и Михаил выбежал из здания, следуя указанному мужчиной направлению нашел её на крыльце в растерянности смотрящую по сторонам.
– Сбежал! Словно в воздухе растворился...– резко сказала она и вернулась в здание.
На крыльце появился Люций демонстрируя брату злую саркастическую ухмылку.
– Ну, и чего вы этим добились? Благодетели... Ничего не хочешь мне сказать? Ты так долго искал встречи со мной? Братишка.
– Я представлял нашу встречу по иному. Но уже сотни лет... не жду от неё ничего хорошего. Пора остановиться. Пора забыть свои детские обиды Люций. Зачем тебе этот ребенок?
– О нём некому больше позаботиться. А... забыть? Забыть говоришь? Забыть, как меня бросил самый близкий, родной человек. Как я остался один на один с вечностью, ненужный и презираемый всеми этими ангелами, святошами белокрылыми! Рыцарями без страха и упрека. В то время, как я боялся. В то время, когда я был не безупречен и одинок! Ненужный ни отцу, ни брату - никому в целом свете!
– Не правда! Я думал о тебе. Я искал тебя всё это время!
– Нашел. И что не рад? – с издевкой и болью на лице спросил Люций.
– Я был не намного старше тебя...и тоже страдал от одиночества. Но я же не стал...
– Демоном?
На крыльцо вышел Рачков и братья разом замолкли.
– А с вами Люций мы непременно разберемся. Это дело времени.
– Для меня время не имеет значения... – бросил он и отправился в сторону автостоянки...
Продолжение истории: