Просто описание серии своих старых вылазок на один небольшой горный сай, с целью найти проход по нему
Пояснение
В общем-то большинство тех, кто подписался на данный канал, сделали это из интереса к истории группы Дятлова и другим подобным загадкам. А предлагаемый опус - всего лишь рассказик об одном сае, который я когда-то упорно пытался пройти. К загадкам он отношения не имеет. Но, может, кто-то и дочитает это до конца. Мне просто пришло в голову : вот люди интересуются всякими экзотическими местами и сложными походами - а ведь, если подумать, даже то , что под самым носом, и тянет разве что на "маршрут выходного дня", порой может доставить массу впечатлений. Главное - на диване не валяться.
Пролог : попытка номер раз
О названии : В тюркских языках "вода" - "сув" (или варианты, например суу), горная речка - "су", ну а "сай" (сой) - это горный ручей, впадающий в горную речку. Со словечком "Чокмок" или "Чокмоксанг" проблемы - для тюркских языков (узбекский, киргизский), в зависимости от огласовки (О или А) тут преобладают "огненные" и "ломанные" значения (молния, ломать, крошить; чокмаксан - "ты сгоришь", "чакмаксанг" - "молния"), а в таджикском "чокмок" - это "палка", а "чокмоксан" - "ты сумасшедший".
Впрочем, в тюркских наречиях для похожего слова есть и значение "кремень" (из которого искры высекают), так что для удобства я перевел название Чокмок-сай (или Чакмак) как Кремнистый ручей. Хотя и прочие перечисленные толкования тоже весьма подходят.
Чокмоксай (или Чокмоксангсай) - это небольшой сай за Нанайским мостом, перед Карабулаком, километрах в 15 от Бричмуллы. ( Может где-то на этом сае и зарыты 2 миллиона царских золотых рублей - клад Осипова после мятежа 1919 года.)
Любимым местом для "матрасных" вылазок на 3-4 дня у нашей компании тогда был соседний ручей - Наувалисай , в верховьях которого имелось сезонное весеннее озерко, сходившее к середине июня.
Как-то раз мы решили прогулять на Наували новичков, вообще ни разу не ночевавших в горах. И чёрт меня дёрнул предложить зайти к озеру не по Наувалисаю, а напрямую, через перевальчик по Чокмоксаю.
Гугл-карт тогда не было, туристы перерисовывали друг у друга схемы саев и хребтов на кальку, а по такой схеме маршрут выглядел заманчиво коротким для необстрелянных новичков, непривычных к долгим маршам.
Решили попробовать.
Пройдя от дороги метров 400 по шедшей вдоль сая тропке, вся компания уперлась в почти отвесный склон оврага с сухой скользкой травой, и тут тропка закончилась.
Поразмыслив, мы решили, что терзать новичков неизведанным маршрутом не стоит, и увезли их на другой сай.
Попытка номер два : промах
Однако сама мысль - пройти к озеру на Наували напрямую, через Чокмоксай, во мне засела крепко, и, думаю, у любого горного бродяги есть подобная затаенная мечта: найти ещё неизвестный другим кусочек рая - не с павлинами, так с кекликами, не с лагуной, так с тихими кристально чистыми заводями под березами и горными вишнями.
Поэтому через год я предпринял новую попытку пройти этот маршрут, и на сей раз уговорил пойти со мной бывшего однокашника, который хотя тоже в горах не бывал, но был, после военного училища, физически тренирован.
Третьим участником похода , проделавшим весь путь в коробке, был подросший кукушонок, которого я подобрал в городе - похоже, его подстрелили из рогатки.
Птицу эту я привел в порядок , откормил, и убедившись, что кукушонок превратился в бодрую , наглую, и, главное, самостоятельную кукушку, способную с 10 метров разглядеть бегущего таракана и с лету атаковать его, решил выпустить ее в горах, решив, что там ей будет сытнее и безопаснее.
В эту попытку мы с приятелем, преодолев упомянутый овраг, сумели к вечеру добраться до цирка в истоках сая , где и заночевали.
Утром возникла проблема ориентирования - перед нами обрисовались два выраженных перевала, расположенных перепендекулярно друг другу. Рукописная карта оказалась весьма неточной, и тот перевал, который мы выбрали, привел нас , после утомительного спуска с него по затяжным осыпям, совсем не к искомому озеру, а к среднему течению Наувалисая, откуда до озера пришлось бы подниматься еще полдня.
Так что эта попытка оказалась неудачной.
Попытка номер три: пекло
Прошел еще год , и я снова предпринял попытку найти , наконец , приемлемый проход через Чокмоксай к озеру - уже третью.
К этому времени мне уже рассказали, что кто-то из знакомых ходил там, но не вдоль самого сая, а по чабанской тропе по соседнему отрогу, и отзыв был неважный - мол, сухая трава, ни уму ни сердцу...
Но решил попробовать пройти этим путем.
Спутников на этот поход я не нашёл, пошёл один.
Эта попытка также закончилась провалом: после трёх часов утомительного подъема по лысому безводному отрогу под голым солнцем , да при 42 градусах жары (это в тени, день выдался аномально тёплым для этих мест) у меня появились все признаки теплового удара, и когда к шуму в ушах добавилось мельтешение в глазах и покалывание раскаленных иголок в пальцах - пришлось признать, что дело пахнет керосином.
Пришлось буквально свалиться через кусты и заросли вниз, к устью сая, а потом полчаса отмокать в холодной воде, чтобы прийти в себя...
И повернуть домой.
Попытка номер четыре: проход
... И снова прошёл ещё год, и где-то в середине мая я предпринял очередную, уже четвертую, попытку пробиться по Чокмоксаю к озеру.
Спутников я не нашёл и в этот раз - собственно, я уже сам и запугал всех знакомых рассказами об этом проклятом сае. :)
Так что пришлось опять идти в одиночку.
Высадившись из попутки у Нанайского моста, бодро протопал по дороге пару километров до устья Чокмока, и пошёл наверх вдоль сая.
Ритуально обнюхал цветущую горную вишню, почтительно постоял перед маленькой ванночкой, в которой приходил в себя после прошлого теплового удара, и наконец добрался до оврага, у которого тропка кончалась. Тут был совершен обряд переодевания в маршевое обмундирование, то бишь вместо штанов надеты шорты , чтобы подставить ноги колючкам, и рукавицы, чтоб защитить от этих колючек руки...
... И где-то в 10:45 утра начался штурм.
Первым препятствием был крутенький склон оврага, заросший полегшей шелковистой и скользкой травой, так что метров 20 мне пришлось карабкаться на четвереньках.
Травянистый склон сменился более пологим глинистым, вдоль русла сая, берега которого становились все более высокими и отвесными.
Часа через полтора ходьбы сай оказался уже в глубоком, метров 4-5 , узком ущелье с отвесными стенками, а я - на мелкощебнистой подвижной сыпухе над ним.
Съехать по крутой сыпухе на обрыв мне совсем не хотелось, и приходилось отходить от узкой щели сая все дальше и дальше, пока не пришлось вообще продираться через густые заросли шиповника, лишь бы не приближаться к обрыву.
Продвижение по сыпухам и колючим зарослям отнимало массу времени и сил, и только часам к трём пополудни я вышел на нормальный глинисто- травянистый участок, а выше по саю показалась первая промежуточная цель, известная мне по попытке номер два - расколотая вертикальной расщелиной скала.
Выглядела она близкой, но утомительной крутой подъём к ней по стелющейся траве, камням и глинистым промоинам отобрал ещё часа полтора-два времени.
Так что до этой расщепленной скалы, с бьющим из расщелины небольшим трехметровым водопадиком, песчаным пляжиком перед ним и растущим в расщелине деревом, я добрался только часам к четырем дня.
Время поджимало, и пришлось отказаться от своей традиции окунаться в каждый водопад и в каждое озеро, попадавшееся на пути, и после краткой пятиминутной передышки у воды продолжить движение.
Обходить отвесную скалу пришлось по крутому глинистому склону, выбивая ступеньки ледорубом.
Осилив склон, я оказался на краю скалистой чаши, стены которой были сложены из обрывистых пластов осадочной породы, а по дну протекал мутноватый сай, вырывавшийся через расщелину в скале водопадом.
Проход через эти уступы я обнаружил ещё при второй попытке, так что , не теряя времени, отправился к маленькому деревцу, обозначавшему узкий проход между скалами.
Пройдя скалистую чашу, оказался в маленькой рощице боярышника и горной яблони, где и передохнул.
Начинался безводный участок - вода сая ушла под грунт.
Сам ландшафт стал типичным для предальпийских верховьев любого сая - довольно широкая долина, окаймлённая серо-белыми осыпями, с редкими деревцами и кустами по краям, порослями пижмы и порхающими перламутренницами и цирцеями, с вьющейся посередке коровьей тропкой.
Несмотря на сравнительную лёгкость участка и весьма пологий подъём, именно тут у меня появились первые признаки горняшки - то бишь горной болезни.
То ли в результате общей растренированности, то ли из-за быстрого набора высоты при больших усилиях (рюкзак был тяжеловат, и всю дорогу я буквально продирался по бездорожью, почти не отдыхая) - в общем, чувствовал я себя все хуже.
После часового непрерывного марша по этой долине присел передохнуть , не снимая рюкзака, в тени чахлого деревца, и, посидев минут пять, рывком поднялся...
... И отключился.
Через, наверное, несколько секунд, обнаружил я себя лежащим перпендикулярно тропе, придавленным рюкзаком и уткнувшимся физиономией в траву .
Возблагодарив судьбу, положившей мою голову при этом падении в обморок аккурат между двумя острыми валунами, а не на них, я выбрался из-под рюкзака, снова взвалил его на спину да и поплелся дальше.
Пологая сухая долина заканчивалась, начался завал из крупных камней, а в русле сая появилась тёмная зелень и серебристая мята, что уже указывало на появление воды.
Памятуя по одной прежних попыток, что под этой приветливой зеленью кроется труднопроходимый хаос их крупных глыб, шел я несколько в сторонке от русла сая, постепенно забирая к середине осыпного языка из средней величины валунов, и несколько удивился, когда вскоре среди камней появился все более полноводной ручеек.
Когда этот ручеек достиг полуметра ширины и глубины по щиколотку, логическое учение Аристотеля подсказало мне, что вся моя горная болезнь происходит от недостатка мяса - а потому я позволил себе наконец остановиться на 20 минут, перекусить бутербродами с колбасой и немножко поворочаться в воде ручейка.
Ледяная вода освежила и подбодрила.
Впереди уже чётко обрисовалось седло перевала, к нему я и направился.
Но теперь я шёл уже не столько вдоль сая, сколько по ручью - было любопытно, откуда он вообще взялся прямо на гребне каменистого отрога.
Минут через 40 ручей привёл меня к мощному роднику, из которого вода била, как из лопнувшей водопроводной трубы под давлением - и это почти на вершине каменистого бугра !
От сая я уклонился уже довольно далеко и высоко, спускаться к нему не хотелось, и родник пришелся кстати.
Предстоял подъём на сам перевал, и была ли там вода, я не знал, а перспектива того, что до озера я засветло не дойду и придётся ночевать на высоте, становилась все более явной. Поэтому залил фляги водой, что утяжелило рюкзак ещё на 2,5 кило, и поплелся дальше.
И тут горняшка и усталость навалились по полной.
Ещё оставалась надежда, что удастся спуститься к озеру до темноты, и я торопился, но каждый шаг давался с боем, пришлось считать шаги.
Сначала 100 шагов наверх - передышка стоя, потом 50, потом 30...
Нараставшей крутизны склон все гуще зарастал высокими, в пояс, изумрудными зонтиками ферулы , и я старался идти по более сухим открытым буграм.
И, поднявшись на очередной бугор, столкнулся с барсуком, застывшим на следующей прогалине метрах в четырех впереди.
С полминуты мы, замерев, опасливо рассматривали друг друга, оценивая, кто из нас мощнее и свирепее, но мой жалкий вид, видимо, вызвал у него такое отвращение, что он лишь наложил кучку помета и вразвалочку, даже не пытаясь бежать, скрылся в своих зеленых джунглях.
В состоянии уже полной измотанности часам к 19 вечера, в начинающихся сумерках, мне наконец удалось подняться на перевал и увидеть знакомые скалы Наувалисая.
Увы, беглое ориентирование по ним показало, что нахожусь я все же на километр ниже озера, и если буду спускаться по прямой, то озера с высоты не увижу.
Да и между перевалом и склонами Наувалисая ещё располагалось джайляу (пастбищное плоскогорье), - неширокое, менее километра, но для меня совсем лишнее.
Поскольку одной из целей похода было именно фотографирование озера с высоты, мне пришлось изменить направление, чтобы выйти к хребту над озером - что означало не спуск, а новый утомительной монотонный подъём...
К этому времени было мне уже совсем плохо, но деваться было некуда - как-то шел.
Через полчаса преодолел небольшой овраг, и появилась надежда, что следующий отрог - последний, и за ним, наконец, спуск.
Увы, когда я с трудом взобрался на гребень, за ним оказалась очередная долинка с новым отрогом за ней...
Солнце давно опустилось за расположенный за Наували хребет, сумерки сгущались, и стало ясно, что озера я сегодня не увижу, пора готовиться к ночлегу, причём срочно.
С расположенного в истоках Наувалисая плато начал стекать ледяной ветер, по пути мне попадался помет шакалов и медведей, и все это означало, что придётся ставить палатку, а не просто обойтись спальником под открытым небом.
И необходимо было восстановить калории, т.е поужинать.
Уже с час я подсознательно высматривал хоть какие-то дрова, и, наконец заметив вдалеке чахлую стелющуюся арчу , направился к ней.
Вблизи выяснилось, что арча растёт на краю скального уступа, загроможденного крупными валунами, и о ночевке рядом с ней не может быть и речи.
Пришлось сбросить рюкзак метрах в 100 от арчи и совершить пару ходок за отсохшими сучьями и хвоей.
Поставил очаг, развел костёр, и, пока вода в котелке грелась, уже в полной темноте, только при свете костра, занялся другим неотложным делом - мощением ложа для палатки.
Мало-мальски ровной площадки поблизости не было и в помине, все было завалено крупными острыми каменными обломками, и пришлось мне в моём полуобморочном состоянии ворочать и переносить камни, пока не соорудил горизонтальную и не слишком бугристую платформу, на которой уже можно было лежать.
Поставив на этой платформе палатку, закинул внутрь спальник и рюкзак и вернулся к костру.
Вода как раз закипала, но сил на готовку у меня уже не было, посему ограничился крепким горячим чаем с пряниками и сахаром для самой быстрой подкормки организма, праздно подивился, с чего это вдруг горняшка меня так истерзала при наборе высоты всего-то где-то 1100-1200 метров за 10 часов ходьбы, и забрался в палатку.
Ночью мне стало совсем уж скверно - да так, что в какой-то момент я при фонарике написал записку - мол, в случае обнаружения моего бездыханного тела прошу сообщить по такому-то адресу - и пришпилил эту записку к внутренней стенке палатки.. И только где-то под утро наконец забылся.
Проснулся я часов в 9 утра от яркого солнца - словно заново родившимся.
За ночь организм полностью адаптировался к высоте, от горняшки не осталось и следа, и чувствовал я себя великолепно.
Как оказалось, дров я заготовил предостаточно для готовки полноценной рисовой каши на сухом молоке.
Растопив костер своей дурацкой ночной запиской, я наконец наелся толком, упаковался, взвалил рюкзак и бодро потопал в направлении озера.
Ещё пара-тройка отрогов с каменистыми ложбинами между ними , последний подъём - и вот оно подо мною, небольшое сине-зеленое озерко метров 70 диаметром, посреди серо-белой чаши каменных осыпей!
Полюбовавшись с полчасика пейзажем, начал спуск.
Спуск, хоть и не очень высокий - метров 250 - в верхней части был малоприятный : крутой безтравный глинистый склон, утыканный невысокими гнилыми "жандармами", присыпанный мелким щебнем, и оттого скользкий.
Пришлось передвигаться короткими перебежками от жандарма к жандарму, то и дело выбивая ледорубом лунки для ног.
Наконец, часа через полтора добрался до крупных валунов, окаймлявших озеро, и по ним пошёл к воде.
На этом собственно чокмоксайская часть похода закончилась.
Остаток дня я тихо кайфовал: искупался в озере, потом спустился от него к своей традиционной стоянке у тихих заводей, спрятал там в зарослях рюкзак и налегке сбегал наверх по основному руслу Наувалисая.
Проверил там виды на урожай ежевики и смородины, посетил два боковых водопада, ритуально помылся в "душе" (спадающий каплями с заросшей мхом скалы родничок) , и к вечеру вернулся к своей стоянке.
Набрал гору сушняка, прокалил докрасна камни и устроил себе роскошную вечернюю сауну с купанием в заводях под яркими южными звездами....
А наутро, после трехчасового марш-броска по Наувалисаю, благополучно вышел к дороге, и, поймав попутный грузовичок , поехал домой....
Эпилог : Пятая вылазка
В тот же год, уже в начале осени, я снова прошёлся по Чокмоксаю - просто чтоб отшлифовать маршрут.
На сей раз я уже не торопился - в первый день дошёл до расколотой скалы с водопадом, у которой и заночевал.
Ночью, когда костёр уже давно погас, проснулся и при свете полной луны тихо наблюдал за шебуршением парочки дикобразов (наверное, последних в этих местах) метрах в 5 от меня, выкапывавших какие-то корешки.
На следующий день к обеду вышел на перевал, и, поскольку озеро уже давно сошло, не заворачивая к нему, спустился к джайляу, обнаружил там родничок и по крутоватому скалисто-осыпному кулуару благополучно спустился к своим заводям на Наували, чтобы наутро начать сбор горной черной смородины.
Больше я там , на Чокмоке, не бывал...
--------------------------
PS Назло тем, кто не осиливает длинных текстов - лайкаем и комментим, товарищи !
#горный туризм