Смысл слов Ницше: «Мы убили Бога – вы и я». Cherchez la âme.

Древнее учение о единой душе. Античная мысль о том, что Бог - Ум, Логос, полностью совпадает с Евангелием: «в начале было Слово». Платон доказал, что душа бестелесна. Парменид, Эмпедокл и Демокрит считали, что душа и ум - одно и то же. Платон, Плотин и более древние философы считали душу единой сущностью, а отдельное, индивидуальное Я всего лишь идеей, разделения Единой души на части только в уме. Учение платоников о Едином — Мировом уме — Мировой душе систематизировал Плотин: «Ум и Первичная сущность – хотя и отличаются друг от друга, но не существуют раздельно, а суть только различные определения одного и того же..., разъединенные только логически». В представлении древних единая душа существует в бесконечном проявлении индивидуальных душ, также как один Бог в трех лицах – троица единосущная и нераздельная. В индуизме существование отдельного индивидуального Я, разума и души считается Авидьей (Неведением) — ошибочным, неправильным представлением о существовании того, чего на самом деле не существует. Поэтому в Индии принято обращение: «Божественный…. , Божественная…», что соответствует мировоззрению: Атман есть Брахман (ср. «Я и Отец – одно» [Ин. 10:30]). Обращение «Господин, Госпожа» выражает идущее издревле отношение к человеку, как к Богу. Справедливость. Практически все ветхозаветные пророки были борцами за справедливость. Пророк Исаия обличал храмовую несправедливость: «Новомесячия ваши и праздники ваши ненавидит душа Моя… К чему Мне множество жертв ваших? говорит Господь. Я пресыщен всесожжениями овнов и туком откормленного скота, и крови тельцов и агнцев и козлов не хочу…; и когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу: ваши руки полны крови. Омойтесь, очиститесь; удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло; научитесь делать добро, ищите правды, спасайте угнетенного, защищайте сироту, вступайтесь за вдову» (Ис.1:1,11-17). На приход Мессии Израиль также возлагал решение вопроса справедливости: «Положу Дух Мой на него, и возвестит народам суд. Не возопиет и не возвысит голоса своего... трости надломленной не переломит, и льна курящегося не угасит. Будет производить суд по истине» (Ис. 42). Христос понимал, что антураж богослужений и жертвоприношений прикрывает жажду наживы. На продаже жертвенных животных и обмене денег наживались торговцы, менялы и храмовые священники. Иисус выгнал из храма меновщиков и торговцев со словами: «дом Мой домом молитвы наречётся; а вы сделали его вертепом разбойников». Возлюби ближнего твоего, как самого себя. С ближним не поступают несправедливо. Поэтому самыми главными заповедями Христос называл заповеди любви к Богу и к ближнему (Мф. 22:36-39). Любовь - это единство, близость, стирание границ между Я и не-Я. Эго уходит и освобождает место для любви тогда, когда отдельные души сливаются в одну. Христос понимал, что любовь не может быть результатом моральной установки, не возникает при совершенном общественном строе, не результат политической теории. Любовь – это единство отдельных душ, результат онтологического единства. Христос напомнил иудеям пророческое откровение о человеке: - Не написано ли в законе вашем: «Я сказал: вы — боги» (Ин. 10:34). Пророк Асаф обличал несправедливость, забывших о своём божественном предназначении судей: - «Я сказал: вы — боги, и сыны Всевышнего — все вы» (Пс. 81: 6). Об этом же слова апостола Павла: "Одно тело и один дух, как вы и призваны к одной надежде вашего звания; один Господь, одна вера, одно крещение, один Бог и Отец всех, Который над всеми, и через всех, и во всех нас" (Еф. 4:4-6). Первые христиане верили так, как учил Христос: "Народу же, веровавшему бе сердце и душа едина" (Деяния 4:32). Конфликт между традиционными представлениями о душе и политической формой правления. Византийским императорам христианство импонировало идеей "Единый Бог, одна вера, одно крещение" (Еф. 4:5), ну и, следовательно, один император. Идея единой души, «где нет ни Эллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного, но всё и во всём — Христос» (Кол. 3:11), подразумевала слияние воль в одну и соответствовала государственной идеологии, если бы не содержащееся в этой идее онтологическое единство, равенство и справедливость, в которой Платон видел главный смысл государства. Этимологически справедливость (équité) означает равенство (égalité). Базовый принцип империи, объединяющий воли отдельных личностей в одну, находится в противоречии с базовым принципом общества классового неравенства и эксплуатации «divide et impera» (разделяй и властвуй). Рассуждения о единой (равной) душе раба и свободного выражают принцип равенства и справедливости, ставят под сомнение законность существующего миропорядка и подрывает основу рабовладельческого строя - отношение к человеку, как к средству. Всякого рода рассуждения о единой душе крайне раздражали власть. Гармонизировать классовые интересы посредством логики невозможно. Поэтому во все времена традиционным методом разрешения такого рода конфликтов были репрессии. У ветхозаветных пророков Израиля, платоников и первых христиан общими были не только учение о единой душе, но и судьбы тех, кто это учение проповедовал. На протяжении всей истории Ветхого завета вопрос справедливости стоял очень остро. Пророки Израиля преследовались царями: «иные же замучены были, … другие испытали поругания и побои, а также узы и темницу, были побиваемы камнями, перепиливаемы, подвергаемы пытке, умирали от меча, скитались в милотях и козьих кожах, терпя недостатки, скорби, озлобления; те, которых весь мир не был достоин, скитались по пустыням и горам, по пещерам и ущельям земли» (Евреям 11:36 — 38). Сократа приговорили к смертной казни за развращение молодежи. Платон пробовал обучать шурина тирана Дионисия, но тиран чуть не казнил Платона. Ограничился тем, что продал его в рабство. Христа распяли. Платоновскую Академию в Афинах сначала разрушил диктатор Сулла в 84 году до р.х., потом в 529 г. разогнал Юстиниан. «Путь истины» и «Путь мнения» Для власти религия была служанкой политики. В объединении империи единой верой византийские императоры видели залог её укрепления. А непрестанные споры о вере разрывали империю на части. Побороть инакомыслие императоры надеялись посредством четко сформулированных критериев (догм), которые бы с юридической точностью отделяли верящих правильно от верящих неправильно. Для этого императоры созывали Вселенские соборы. После выработки церковью норм веры отступление мысли от нормы становилось поводом для законного преследования инакомыслящих за ересь. Христос видел в человеке философа: «познаете истину, и истина сделает вас свободными!» Такая свобода предполагает вынашивание и рождение истины в собственном уме после длительной рефлексии, открытие истины лично. Хайдеггер понимал под истиной αλεθέα (несокрытость). Θεοφάνια (Богоявле́ние), Επιφάνια (Просвеще́ние) результат личной ἀποφαίνω (апофении). Религия как скрепа государства требовала признания готовых решений и согласия с внешними источниками унифицированной истины. Вместо личного откровения христианин должен был верить по готовым лекалам. Результат такой политики описал Цельс: «христиане от своего учения веры отстранили всякого образованного человека и допустили (в свое общество) одних только глупцов и άνδραποδώδεις» (подонки общества, парии, рабы). Приятие зафиксированных представлений церковь стала называть смирением. В христианской среде люди со способностью к апофении, которые открывают бытие таким, какое оно есть, а не верят чужим мнениям (doxa), выглядели и до сих пор выглядят инакомыслящими. Джордано Бруно был сожжен на костре. Галилей спасся только тем, что публично отказался от своих научных открытий. Учение церкви о душе до и после 313 г. Адекватными учению о единой душе общественными отношениями должны были быть такие, при которых благо достигается не посредством принуждения, а по свободной воле. А обслуживание сельскохозяйственных угодий, строительство и прочие виды работ нуждалось в мускульной силе. В условиях отсутствия механизации рассуждать о несправедливости в среде знати было если не преступно, то по крайней мере неэтично. Отношение к рабам было таким же как к муравьям, где каждый муравей послушно выполняет идущие сверху команды. Муравей не должен рефлексировать, сомневаться в святости тех команд, которые он получает свыше, не должен ведать, что творит. Римский гражданин Апостол Павел смещает вектор слов Христа «познаете истину» в несколько ином направлении: «Смотрите, братия, чтобы кто не увлек вас философией». А слова «истина сделает вас свободными» меняет на: «Каждый оставайся в том звании, в котором призван. Рабом ли ты призван, не смущайся; но если и можешь сделаться свободным, то лучшим воспользуйся. Ибо раб, призванный в Господе, есть свободный Господа; равно и призванный свободным есть раб Христов». Христос неоднократно говорил «душа моя». Это значит, что Христос был и Богом, и душой. Если душа сотворенная, а Христос – Бог, то либо и душа должна иметь божественную природу, либо Христос – не Бог. Ни в одном месте Библии не упоминается о том, что Бог сотворил души людей. Но признание божественной природы души не входило в планы ни в светской, ни в церковной власти. Помимо этого, у церковного клира были свои интересы и сильная конкуренция за приближенность к власти. Ради прекращения гонений церковная власть пошла на чисто софистский компромисс, посчитав истинным то, что выгодно в настоящий момент и решила помочь укреплению существующего рабовладельческого государства. Если о Боге спорили на Вселенских соборах аж до VIII века, то вопрос о душе был поднят только один раз по поводу учения Оригена о пред существовании душ на V Вселенском соборе. Компромиссную идею отдельных душ церковь вводила в сознание верующих незаметно и без публичных споров. Никто, похоже, и сейчас не понимает, что учение о тварной природе не только тела, но и отдельных, грешных и сотворенных душ разрушило самые главные заповеди Христа, превращая христианство в идеологию рабовладельческого строя. Вместо учения Христа «вы – боги» церковь стала учить «вы – твари». Из проповеди любви к ближнему была изъята её онтологическая основа. Под натиском общественно-экономических отношений христиане, как ап. Пётр, когда его спросили: «и ты был с Иисусом Галилеянином», отреклись от Христа. Отныне эгоистичному по природе человеку предлагалось любить аналогичное окружение не по причине онтологического единства, а по моральной установке. После этого христианство стало подходить на роль государственной религии. После Миланского эдикта 313 г. слова Христа "мытари и блудницы вперёд вас идут в Царство Божие" (Мф 21:31), обращенные к фарисеям стали подходить к христианам, поскольку учить о единой нетварной душе стали неоплатоники, т.е. язычники стали учить тому, чему учил Христос и чему должны были учить христиане. В 529 г. святой император Юстиниан разогнал Платоновскую академию в Афинах и устроил гонение на языческих философов именно за учение платоников о единой душе, несмотря на отсутствие догматов о душе со стороны самой церкви. Все принимающие платонические идеи как истинные, и сам Платон были преданы анафеме. Был издан закон, запрещавший язычникам заниматься преподавательской деятельностью – они должны были либо принять крещение, либо подвергнуться конфискации имущества и ссылке. История умалчивает о том, что гонения были вызваны угрожающими рабовладельческому строю рассуждениями о справедливости, свободе, равенству и правам человека. Причина гонений представлялась обществу борьбой с религиозным и философским инакомыслием. Исторические последствия отступления. Утверждение, что душа у каждого человека своя, нетрадиционное. Поэтому называть существующее ныне христианство традиционной религией, как это делают т.н. традиционалисты, нельзя. Вся дальнейшая история церкви представляет из себя многовековой заплыв кормчих в фарватере полит-идеологической профанации души, как своей, обособленной сущности, находящейся вне единого. Признание душ отдельными – это фактическое признание эгоизма со всеми вытекающими из этой идеи последствиями для мировой истории. В ново христианском учении о душе обнаружилась масса логических нестыковок. В Библии написано о грехопадении первых людей. Но ничего не сказано о повреждении души. Как Адам и Ева смогли согрешить до грехопадения, когда их души ещё не были повреждены? "Только там, – учил Платон, – мы встречаем истинное бытие, где каждая отдельная вещь существует в себе". Отдельно существующая христианская душа не автономна, не имеет собственной бытийности (существует не сама по себе), ей нужен источник. Источником существования христианской души стал животворящий Дух. Получается, что душа человека, будучи бессмертной, сама по себе мертва «ибо мы Им живем и движемся, и существуем» (Деян. 17:28). Если сотворена, то когда? Бог творил 6 дней, а потом почил - на 7-й день творение прекратилось. Ответ на вопрос: откуда берутся души новорожденных, церковь не дает. Церковь признает бессмертие души, а это атрибут не тварной, а божественной природы. Одновременно Церковь учит, что душа человека повреждена первородным грехом, что есть атрибут тварной природы. С таким же успехом можно было признать, что у каждой клетки единого организма тоже своя душа, а у каждой живущей в клетке митохондрии тоже своя душа. Появление неединодушных клеток вызывает рак и метастазы. Появление неединодушных людей – это войны, преступления, бандитизм. Только здоровая клетка живет для себя и для организма, жертвуя собой ради целого, если оно в этом будет нуждаться; и в таком случае она единодушная. Верую, ибо абсурдно. Тертуллиан В диалоге "Алкивиад" Сократ заключает, что человек — это душа. В понимании Плотина выражение "моя душа" означает индивидуализацию единой души. Точно такое же место душа занимала в Ветхом завете: «И создал Господь Бог человека из праха земного, и вдунул в лице его дыхание жизни, и стал человек душою живою» (Бытие 2:7). В логике простого суждения душа вполне логично занимала место субъекта. Христос словами "отвергнись себя" (Мф.16:24) предостерегал не ставить душу на место предиката, а Я на место субъекта. В IХ веке, в эпоху господства государственной религии была изобретена молитва Святому Духу. Последние слова этой молитвы - "спаси Блаже души наша" ставят Я на место субъекта, а душу на место предиката. Вместо изначального признания божественной природы души, церковь придумала для субъекта искусственные смыслы, например, спасение бессмертной души. Если в традиционном древнем учении, наполняла жизнь смыслом, мыслила, чувствовала, переживала, приводила тело в движение душа, то в неохристианстве функции души перешли к субъекту. После подмены думать, по нервной системе посылать сигналы мышцам, приводить тело в движение, чувствовать пятью органами чувств стал головной мозг субъекта. Т.е. главным действующим лицом становится не душа, а субъект. Тогда непонятно, какие функции выполняет душа и зачем она вообще нужна? Для интереса задайте этот вопрос христианину, и вы увидите полное недоумение на лице. Если душа - непонятно что, и церковь этого не объясняет, то призывы спасения непонятной сущности приводят думающих людей в ступор и создают предпосылки для атеизма. Предвидя возможность фальсификации истинного места души, Христос говорил: «кто хочет душу свою сберечь, тот потеряет ее, а кто потеряет душу свою ради Меня, тот обретет ее (Мф. 16, 25). Несмотря на это фальсификация состоялась и состоит она в следующем: • из диалектического единства Единого (мировая душа) и Многого (индивидуальные души) церковь выбрала в качестве существующего только Многое, чем признала существование только отдельных душ вне пребывания в Едином; • божественную природу души церковь объявила тварной; • на место и вместо души церковь поместила субъект Я, а душу сделала предикатом этой абстракции. Суть этой фальсификации кратко сформулировал Ницше: «Мы убили Бога – вы и я». Убили бога в себе. В соответствии с Апокалипсисом христиане ожидают такое историческое событие, как приход антихриста (вместо Христа), который усядется на престоле в физическом теле. «Быв же спрошен фарисеями, когда придёт Царствие Божие, отвечал им: не придёт Царствие Божие приметным образом, и не скажут: «вот, оно здесь», или: «вот, там». Ибо вот, Царствие Божие внутрь вас есть» (Луки 17:20-21). А что внутри? Если бы человек был божественной душой, то это и было бы Царствие Божие внутри, где "нет уже Иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужеского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе" (Галатам 3:28). А если на месте души уселся субъект? Если человек считает, что душа в теле, которое произошло от обезьяны? Это означает, что ждать прихода антихриста уже не нужно– он уже сидит на престоле вместо души. «Дьявол с богом борется, а поле битвы — сердца людей» Достоевский Лаплас на вопрос Наполеона о месте Бога в мире ответил: «Сир, я не нуждаюсь в этой гипотезе». Подмена души субъектом привела к онтологии Нового времени: Cogito, ergo sum - "Я мыслю, следовательно, я существую" (Декарт). Идеологические спекуляции просто обязаны были привести к философии Нового времени и атеизму. Да, были люди в наше время, не то, что нынешнее племя. Сегодня слова Достоевского понимаются по-другому: жажда наживы борется с совестью, а поле битвы — эго-комплекс субъекта. Боги совесть за деньги не продают. Сократ, Христос, первые христиане были выше страха смерти, справлялись с бесовскими искушениями (Мф. 4), поступали по совести независимо от последствий. У человека, признавшего душу сотворенной, страх смерти, желание комфорта, роскоши и чувственных удовольствий затмевают совесть. Смертный эгоистичный субъект выживает любой ценой, посредством утраты совести и невероятной жестокости. Онтологическое неравенство создает проблему спасения от бессовестных действий субъекта. Веру в божественную природу души церковь называет бесовской гордостью. Христианская миссия - необходимый компонент политики митрополий. Лучший способ формирования законопослушного раба - религия, благодаря её влиянию человек начинает сам считать себя блудным, грешным и окаянным и верить в то, что его жизнь такая потому, что он по грехам своим имеет. Наполеон открыто говорил: «Религия — отличное средство, чтобы утихомиривать чернь. Я вижу в религии не столько таинство воплощения, сколько таинство общественного строя. Религия — это то, что удерживает бедных от убийства богатых». Поэтому христианское миссионерство было необходимым компонентом колониальной политики митрополий. Крестили Русь огнем и мечем. Креститель Руси Владимир полностью списал модель Византийской церковно-государственной симфонии. Герцен подметил роль церкви в обществе при освобождении от крепостничества: "после вековых страданий... занялась заря крестьянской свободы. Путаясь перевязанными ногами, ринулась вперед, насколько веревка позволяла, наша литература; нашлись помещики, нашлись чиновники, отдавшиеся всем телом и духом великому делу; тысячи и тысячи людей ожидали с трепетом сердца появления указа... Ну, а что сделала, в продолжение этого времени, всех скорбящая, сердобольная заступница наша, новообрядческая церковь наша со своими иерархи? С невозмущаемым покоем ела она свою семгу, грузди, визигу; она выказала каменное равнодушие к народному делу, то возмутительное, преступное бездушие, с которым она два века смотрела из-под клобуков своих, перебирая четки, на злодейства помещиков, на насилия, на прелюбодеяния их, на их убийства... не найдя в пустой душе своей ни одного слова негодования, ни одного слова проклятья!" Равенство онтологическое и равенство социальное. Борцы за равенство и братство всех времен и народов должны были строить либо Платонополис, либо христианский коммунизм, взяв их в качестве базы своих политических теорий. Но классовая идеология настолько срослась с лицом церкви, что снять с себя маску идеологов классового общества клирики оказались не в состоянии. Поэтому вместо сотрудничества с церковью в строительстве бесклассового общества и возврата к христианскому коммунизму на основе онтологического равенства ("бе сердце и душа едина") сторонники социального равенства расправились со священниками, как с предателями Христа и проводниками идеологии рабского государства. Должны же сбыться слова «Горе вам, книжники и фарисеи, лицемеры, что затворяете Царство Небесное человекам, ибо сами не входите и хотящих войти не допускаете» (Матфея 23:13). Пообещав народу свободу, равенство и братство, большевики не выполнили ни одного обещания. Свобода обретается через познание истины, а не марксистских догм. Социальное равенство без онтологического невозможно. Христос подкрепил заповедь любви новой метафизикой, называя сыном Божьим не только себя, но всех. Идеология, не имеющая бытийной основы, обречена. Поэтому марксизм оказался лишь средством смены элит и передела собственности руками отрекшихся от Христа пролетариев. Перестройка была переходом к мнимому либерализму. С возвратом к классовому, несправедливому обществу приватизаторы вновь достали из шкафа «пыльное дело» византийской симфонии церкви и государства. Главным смыслом христианской веры вновь объявили спасение души с забвением того, что человек и есть душа. Церковь ограничила свою роль моралью и ритуалами. Верующий человек снова стал должен терпеть, смиряться, как Лазарь в струпьях валяться перед дворцами миллиардеров, становиться калекой или погибать на войне, жертвуя собой ради призрачных лозунгов спасения души на том свете «ради Христа». Божие Богу, а кесарю – кесарево. Религия отличается от идеологии тем, что даёт обществу, исходящий от Бога мессианский смысл. Идеология не имеет мессианского смысла, а выполняет заказ правящей элиты. Правящая элита всегда хочет пристроить к мессианскому смыслу религии свои корпоративные интересы, исходящие якобы от Бога. Шила в мешку не утаишь. Если религия берется выполнять роль идеологии, то рано или поздно впадает в такой же кризис, как идеология. Многие сейчас понимают, что России нужна идеология. Идеология должна быть бытийной. Бытийная идеология неминуемо ставит вопрос справедливости. Справедливость может быть осуществлена при условии онтологического, а не просто социального равенства, как в СССР. Онтологическое равенство – это учение о единой душе: «вы – боги, все вы». Олигархам выгоднее оплачивать идеологические услуги компрадорской иерархии, чем делиться прибылью с народом, по справедливости. Народ учение о единой душе знать не знает, а если и узнает, то воспринимает его как необычную ересь. Надежд на то, что христиане признаются или покаются в своем отступлении от учения Христа, практически нет. Поэтому создание бытийной идеологии остаётся благим намерением, которому сбыться скорее всего так и не суждено.