История эта началась очень давно, прекрасным, жарким осенним днем, в Абхазии. Во время летнего отдыха, когда некое семейство перемещалось из Ставрополя в Батуми на корабле "Москва". Неожиданно на борт их судна пришла радиограмма, что семью ожидают в Новом Афоне, в русском монастыре на церемонию закладки камня для храма. Этот визит был запланирован, как дежурный, и помощник ее супруга спросил, сделать ли остановку в Афоне или идти на Батум.
В этот бархатный сезон жара стояла страшная, супруг ее весь взмок в своем кителе, младшего сына укачало еще в начале круиза, да и другой сын не прочь был бы пройтись по суше, подышать горным воздухом. Она хорошо держалась на фоне своих мужчин, но ей хотелось смены впечатлений и твердой почвы под ногами. Тогда ее супруг дал команду взять курс на Афон, чтобы пройтись по суше, испить святой водицы и полюбоваться живописной горной природой и монастырем, но длительную церемонию он просил отменить из-за жары и цейтнота. Им навстречу был выслан катер. Однако в результате уговоров настоятеля они все же оказались почетными гостями торжественной церемонии закладки храма.
Когда они сошли на берег, из рядов администрации непринужденно вышел красивый статный кавказский мужчина, среднего возраста, военной выправки, с умным проницательным горящим взглядом, в белой черкеске и преподнес ей прекрасный букет ее любимых роз. Многие знакомые знали, что она завела себе оранжерею и розарий на даче и предпочитала испанские и латиноамериканские сорта роз всем остальным. Реакция мужа на вручение букета была абсолютно безучастной, он привык к знакам внимания по отношению к своей верной супруге, тем более, перед походом он немножко размяк в дороге. Кажется, и с дарителем букета он то ли был знаком и расположен к нему, то ли его положительно ему рекомендовали. Гордый горец умел производить впечатление на женщин. И ее сердце неожиданно екнуло и покатилось куда-то вниз, впервые за долгие годы безупречного и гармоничного супружества. Но она быстро взяла себя в руки. Стоп! Не расслабляться, это всего лишь жест вежливости незнакомого женатого человека (на пристани она обратила внимание на его спутницу, кажется, супругу), никогда она не разрешала себе даже подумать о ком-то кроме мужа, больного сына, остальных детей и уж точно не о чем-то сомнительном. За плечами у нее был прочный брак с любимым человеком, пятеро детей, одна детская смерть и множество трагических потерь родственников, но и радостных событий и счастливых мгновений тоже хватало. Несмотря на свой "бальзаковский возраст", она достаточно молодо и прекрасно выглядела. Один известный поэт даже посвятил ей замечательные стихи, где были строки о ее прекрасных глазах: "Любовался я молча тобою,/Глядя в кроткие очи твои..." Под воздействием погоды и необычайной природы всю дорогу по монастырю она была в радужном настроении и буквально летала на крыльях, как будто пыталась убежать от самой себя, обогнав всех на горной тропинке и удалившись от толпы экскурсантов, так, что настоятель даже попросил мужа вернуть ее, что потный супруг и сделал, лениво, но строго, окликнув супругу. Наконец визит завершился, и они уплыли в даль глубокой ночью.
Супруг ее еще во время того путешествия по побережью Кавказа наметил приобрести или построить там приличную дачку или какой-нибудь уютный дом, чтобы поселить сюда сына на длительный срок излечения и чтобы выезжать всей семьей на летние месяцы вместе с ним. К великому сожалению, один из их сыновей страдал серьезной болезнью легких, излечению которой способствовал только целебный горный и морской воздух, и по совету врачей, сын должен был проводить как можно больше времени на горном курорте.
А двумя-тремя годами позже, в живописном местечке Абас-Туман Тифлиской губернии для их семьи действительно был возведен небольшой красивый дом. Место для дома указал как раз тот статный джигит в белой черкеске, назовем его Ч., который занимал в Тифлиской губернии одну из отвественных должностей с приставкой "вице" и прекрасно знал все курортные места, он же, по-видимому, и давал указания по строительству дома. Дело в том, что своей образованностью, открытостью, общительностью и компетентностью Ч. каким-то образом завоевал доверие и ее мужа, который советовался с ним по условиям строительства и по ряду других вопросов.
Вскоре их больной сын благополучно и почти безвылазно зажил в этом новом доме, а тот прекрасный кавказский благодетель Ч. поручил своим знакомым опеку над ним, да и сам интересовался житьем-бытьем юного дарования.
Горный воздух, слава небесам, шел сыну на пользу. И чаще всего к нему в эту обитель наезжала конечно же она - его любящая мать. А поскольку маман была не простая смертная, а даже можно сказать, небожительница, то по долгу службы, при каждом визите ее неизменно должен был встречать тот самый благородный кавказский красавец Ч., который к тому моменту стал уже более отвественным работником Тифлиса, с ушедшей в прошлое приставкой "вице". Господин Ч. был тоже не из простой семьи, прекрасно воспитан, хорошо образован, владел несколькими языками, был начитан, весьма умен, остроумен, сдержан и в меру галантен и оказался великолепным интересным собеседником. Так в дружеских, непринужденных беседах и проходили их нечастые, но довольно официальные поначалу, встречи. Муж не всегда мог сопровождать ее по долгу государственной службы. Затем у них с Ч. появился какой-то свой особый курортный круг знакомых, милая курортная компания, или скорее они приняли Ч. в свое куротное общество. В процессе общения оказалось, что они с Ч. были ровесниками и даже взгляды на многие вещи у них были, как ни странно, одинаковы.
Самое интересное, что обо всех встречах с этим человеком ОНА непременно рассказывала или писала своему мужу. Так однажды прекрасным весенним апрельским днем муж получил ее письмо о курортном отдыхе: "Ч. входит в наше повседневное общество. Меня он развлекает, такой чудной и приятный!"
Но муж настолько доверял своей прекрасной и безупречной жене, что даже не взволновался, а там и не из-за чего было волноваться, подумаешь невидаль какая - этим женам всегда скучно при государственных мужах, пусть супруга развлекается, главное, жене весело и не очень тоскливо подле больного сына, там на "краю света". Интересно, что их куротное "повседневное общество" ни о какой взаимной симпатии между ней и Ч. даже и не подозревало, и не шушукалось у них за спинами, настолько прилично они себя держали, собственно ничего и не было, заметного для постороннего взгляда. История умалчивает, входила ли замечательная супруга Ч. в это курортное "повседневное общество", скорее всего нет, так как мужья любят выполнять "служебные обязанности" в отрыве от жен, кроме того его супруга занималась воспитанием их единственного сына. А вот его маленький сын вместе с отцом на курорте бывал, сохранились даже его письма к матери.
Лето пробегало незаметно, а зимой в северной столице или на своей родине, в доме родителей, она, казалось, напрочь забывала о забавном и чудном г-не Ч. Она так любила своего супруга, своих детей, да и всю семью, приняла на себя обязанности блюстительницы нравственности семьи и держала всех в ежовых руковицах.
Одно ее сильно беспокоило, когда их семья уже в конце октября возвращалась из того чудесного самого первого кавказского турнэ, недалеко от Харькова произошла страшая железнодорожная катастрофа - крушение их поезда с многочисленными человеческими жертвами. Ужасная трагедия! Все происходило будто бы не с ней. Ее семье, правда, посчастливилось выжить, благодаря ее супругу, обладавшему недюжинной силой, ему удалось удержать на своих плечах крышу вагона, пока вся семья и другие пострадавшие выбирались из-под обломков поезда. Вроде бы тогда все обошлось. Но вскоре после этой катастрофы ее любимый супруг стал жаловаться на неприятные и монотонные боли в пояснице, цвет лица его изменился до землистого, у него напрочь пропал аппетит, плохо работало сердце, а врачи заподозрили у него начало болезни почек. Эта злосчастная болезнь стала стремительно развиваться и прогрессировать. Она молилась за любимого мужа и еще за их больного сына, попеременно окружала их заботой и вниманием, как могла. Но неуемный характер ее мужа, не воспринимавшего свою болезнь всерьез, ее очень расстраивал. Зимой муж, к несчастью, простудился на охоте, но не стал принимать никаких медицинских мер, отмахивался от ее забот, как от назойливой мухи. Вскоре у мужа открылось воспаление легких, затем выяснилось, что у него обнаружилось острое воспаление почек - нефрит и произошли сбои в работе сердца. Это произошло через шесть лет после турнэ по Кавказу.
Но, несмотря на все мужнины проблемы, в мае она вынуждена была отправиться к больному сыну в кавказскую резиденцию и рассчитывала было к бархатному сезону, к концу августа, перевезти мужа сюда же на лечение, поближе к сыну. Но компетентная двоюродная сестра мужа пригласила его в Грецию, где, казалось, такие болезни должны были бы лечиться и лучше, и легче, да и врачи у кузины были свои, знакомые и именитые, не врачи, а общепризнанные светила медицины. Однако по пути в сторону Греции муж почувствовал себя крайне плохо, просто отвратительно, поэтому пришлось остановиться на лечение в Крыму, близ Ялты, куда прибыли и сыновья, причем один из них с молодой особой.
Крым, морской и горный воздух, ласковое солнце, овощи-фрукты, кумыс, молодое крымское вино, окружение и забота семьи... Что может быть лучше? Но ничего не помогало, муж, которому не было еще и пятидесяти лет, стремительно истлевал и угас буквально за месяц. Муж не мог в полную силу наслаждаться дарами Крыма, вернее ему почти ничего нельзя было есть, купаться в прохдадной морской воде, и все его раздражало, он страшно похудел, его одолела бесконечная бессоница, он все время вел себя раздражительно и беспокойно. Она делала все, что могла, ей ведь вначале их пути, по трагическому стечению обстоятельств, довелось ухаживать и за умирающим братом мужа, который на минуту, придя в себя перед смертью, внезапно соединил их руки и молвил: "Любите, любите..." Но все это в прошлом, а муж - в настоящем, и она всеми силами пыталась его спасти. Не судьба!
Однако в конце октября, в 2 часа 15 минут пополудни, сидя в кресле, ее незабвенный супруг умер от хронического интерстициального нефрита с последовательным поражением сердца и сосудов, геморрагического инфаркта в левом легком, с последовательным воспалением. Таков был суровый последний вердикт консилиума врачей.
Она была безутешна, она уже стольких дорогих людей потеряла из своего ближайшего окружения, но муж был всех дороже. Далее все случилось, как во сне, хорошо, что было, кому помочь и не все заботы легли на ее хрупкие плечи. На следующий день после кончины, в местной Ливадийской Крестовоздвиженской церкви состоялась панихида по покойному мужу. Затем ждали гроб, изготовляемый для его могучего тела, в котором его на руках близких перенесели в Ялту и морем доставили в Севастополь, а оттуда по железной дороге сначала доставили в Москву, а далее в северную столицу, где в начале ноября захоронили в семейной усыпальнице.
Несколько дней после похорон она ночами оплакивала мужа и пребывала в разбитом и беспомощном состоянии, не давая днем никому со стороны увидеть ее такой. Но в конце-концов ей пришлось взять себя в руки, ведь она нужна была уже великовозрастным сыновьям и дочерям. К сожалению, у одной из дочерей личная жизнь неудачно сложилась, и она часто бывала подле матери и поддерживала ее, вернее они поддерживали друг друга. На момент гибели мужа вдове было всего 47 лет, но она уже не мыслила рядом с собой никого из посторонних мужчин, считая, что ее удел это обустройство судеб детей.
Возвращаясь к вышеизложенным событиям, стоит сказать, что вскоре после кончины отца одному из ее сыновей предстояло взвалить на себя "должность" отца, а она, обладавшая бесценным опытом, обязана была ему помочь сделать первые шаги на "служебном" поприще.
Вначале вдова считала своим долгом руководить и направлять сына и даже на различных мероприятиях шла с ним об руку в первом ряду, а затем уже шествовала его супруга об руку с одним из их кузенов. К сожалению или счастью, свекровь и невестка плохо ладили. Но постепенно все изменилось, и законная супруга, как водится, вытеснила диктаторшу-свекровь на второй план.
Благо, вдовице было о ком заботиться и чем заняться. Она обратила свое внимание и всю оставшуюся любовь на постепенно угасающего от болезни легких сына, прозябавшего на Кавказе. Врачи даже запретили молодому человеку выехать из Крыма на похороны отца в туманный город на Неве, поэтому он удалился опять к себе в кавказскую резиденцию. Достаточно было и того, что при последних днях отца в Крыму сын присутствовал. В "кавказской ссылке" единственной радостью для молодого человека были визиты любящей его матери. Теперь уже вдова отправилась к сыну через полгода после похорон мужа, где-то в мае-июне, чтобы потом увезти сына на свою родину, погостить к бабушке и дедушке. Однако визит оказался болезненным в полном смысле слова, воздух ее родных краев совершенно не подходил больному юноше, на родине матери с ним случился очередной приступ легочной болезни и сопутствующей астмы. В результате сын долгое время был прикован к постели и "замучен" медиками, пока наконец ни почувствовал себя лучше и смог вернуться в свою резиденцию на Кавказ.
Примечательно, что г-н Ч., который до этого ее исправно встречал и развлекал в поездках на кавказский курорт, в этом году предусмотрительно не показывался ей на глаза. А даже, если и показывался, для нее все застилал образ безвременно ушедшего из жизни мужа, она б все равно не заметила бы присутствия или отсутствия кого-то другого. Нет, Ч. прислал ей свои официальные соболезнования по поводу кончины мужа через своих подчиненных. И даже присылал подчиненных встречать ее на вокзал. Впрочем, все это для безутешной вдовы не имело никакого значения, во всяком случае, так казалось со стороны.
Через полтора-два года после кончины мужа, когда она почти уже стряхнула с себя траур, произошло множество событий. Окончательно и бесповоротно, полноправно вступил в должность отца один из ее сыновей. Поздравить его приезжали и ее родители. Затем бабушка и дедушка изъявили желание навестить другого болезненного внука, которому невозможно было покинуть его кавказскую резиденцию. И как раз в этом году и в этот визит вышел наконец-то из тени друг ее семьи г-н Ч, он встречал высоких гостей по приезде, провожал их до резиденции, естественно был самым лучшим образом представлен ее родителям и даже присутствовал на семейных обедах. Ее отец и мать не могли не высказать заботливому и внимательному г-ну Ч. бесконечную благодарность по поводу того, что он принимает самое деятельное участие в семье дочери и судьбе ее больного сына. Как уже выяснилось, г-н Ч своей компетентностью, образованностью, воспитанием и сдержанностью умел производить достаточно благоприятное впечатление на окружающих. А в этот раз он даже получил бесценное одобрение ее родителей. В конце-концов зрелой женщине при ее ответственной должности необходимо обзаводиться верными людьми и помощниками хотя бы по служебной линии. Ничего плохого не будет, если рядом с дочерью, которую даже не в чем упрекнуть, находится верный, исполнительный, ответственный, дружественно настроенный человек, такой же как и она сама.
На следующий год то ли по собственному разумению, то ли по совету своего властного родителя, вдова пригласила г-на Ч на должность при "своем ведомстве". Перед приездом в туманный город на Неве он передал все свои дела в Тифлисе приемнику, зачем-то предусмотрительно развелся со своей супругой, оставив их с 17-ти летним сыном на Кавказе и только затем вступил в ответственную должность. Очевидно, он понимал, что ответственная служба в дали от родины займет у него огромную часть времени, а ему будет не до личных контактов с семьей. Трудно сказать, что было у него на уме.
Почти в том же году или через год после назначения Ч. на должность, скончалась Ее мать, которой был 81 год. Она должна была выехать на похороны на родину, а в дороге ее сопровождал теперь уже бессменный спутник - г-н Ч.
Трагедии сопровождали ее на протяжении всей жизни, почти через год после смерти матери, в июне, в возрасте 28 лет скоропостижно скончался от туберкулёза ее сын. Такая трагедия! Прекрасным июньским днем, не обращая внимания на особенности своей болезни, сын решил совершить прогулку «на велосипеде с бензиновым двигателем» до Зекарского перевала. На обратном пути в свой Абас-Туман прямо на глазах у одной из свидетельниц случилась эта трагедия. Во время поездки у молодого человека внезапно открылось кровотечение из горла, он сошёл с «велосипеда» и лёг на землю. Кто-то, находящийся рядом, пытался сделать молодому человеку искусственное дыхание, однако навыков у помощника, видимо, было маловато, и при кровотечении эта процедура не помогла. Сердце юноши остановилось.
Позже, при вскрытии было обнаружено, что у ее сына организовалась крайняя степень истощения, хронический туберкулёзный процесс в периоде кавернозного распада, лёгочное сердце (гипертрофия правого желудочка), а в довершении, как и у его отца, интерстициальный нефрит.
Да что там говорить, кончина сына была страшным горем для матери и всей семьи, нет ничего хуже, чем пережить своих детей. Она была безутешна. А в сложной доставке останков ее сына с Кавказа к месту последней обители - через Боржоми - Батум - Новороссийск - до Питера, очень помог через своих людей г-н Ч. В итоге сына захоронили в усыпальнице отца. Г-н Ч. тоже ужасно переживал, он же по просьбе ее мужа, с тех пор, как молодой человек поселился на Кавказе, так или иначе заботился о нем, сдружился с ним, благодаря его матери. У него и самого подрастал сын от первой жены, которому в том же году как раз исполнилось 19 лет, он был на 9 лет моложе ее сына. В тот год его сын отдыхал вместе с ним в Абас-Тумане.
По каким-то неясным нам причинам в тот же год его сын пишет письмо своей отставленной матери: "Папа мне сказал, что он не раньше успокоится, как увидев меня на престоле..." Вот тебе раз!
В осень того же года, доблестно исполняя множество обязанностей, г-н Ч был назначем заведующим штатом и финансами при ее "предприятии". С тех самых пор и до самой кончины г-на Ч. - ОНА и ОН были неразлучны, во всяком случае на служебном поприще, не давая никому повода для каких-либо сплетен, которые однако "витали в воздухе".
Он всячески ограждал и оберегал ее, оградил от многих бед и плохих новостей. Он же тактично донес до неё вести о гибели многих ее родственников и сыновей во время крушения в стране. Он попал под жернова крушения империи в Питере, был арестован. А она нетерпеливо ожидала его в Крыму, и он вернулся. Он все время поддерживал ее, хвалил, осыпал комплиментами, руководил ее делами, исполнял поручения. А самое главное проделал огромную работу по эвакуации ее из Крыма в трагические годы. Но самому ему выехать из России не удалось. Неожиданно здоровый, как бык, человек сломался в лихую годину. Он скончался 26 марта 1918 года в Ялте. Видимо, ей на роду было написано потерять обоих дорогих людей именно в Крыму.
За годы своей службы он получил множество наград своей и ее страны, а также ряда других стран, которые, вероятно, не имели для него большого значения, ведь он служил не за чины, а за честь и совесть. А возможно потому, что безгранично ее любил.
Наверное, пора уже открыть инкогнито наших героев, сказав, что речь с самого начала шла об императрице Марии Федоровне Романовой, супруге императора Александре III, в девичестве датской принцессе Дагмар, а также об обер-гофмейстере двора ее императорского величества Марии Федоровны - князе Георгие Дмитриевиче Шервашидзе-Чачба.
В своих письмах и дневнике Мария Федоровна называла его либо "князь Чачба", либо "губернатор Чачба", либо Шерв, либо Георгий.
Если вы не знакомы с ним, расскажу в двух словах, что родился Георгий Дмитриевич Шервашидзе-Чачба в 1847 году (в том же году, что и Мария Федоровна) в Тифлисе. Происходил князь из влиятельного дома Владетельных князей Абхазии Шервашидзе (Чачба). Был сыном князя Сеит-бея (в крещении Дмитрия Хасановича) Шервашидзе (1818—1858) и дочери владетеля Мегрелии Левана V Дадиани — княжны Екатерины Дадиани (1820—1849). Получил прекрасное домашнее образование сначала в семье древнего дворянского рода Колюбакиных, затем в Санкт-Петербугском пансионе, а затем в стенах Московского Государственного университета на юридическом факультете, после которого служил чиновником в Тифлисе. Затем был участником русско-турецкой войны 1877—1878 годов. Потом сделал многое для реабилитации абхазцев, которых обвиняли в участии в войне на стороне Турции. После войны в 1883 году был назначен на должность вице-губернатора Тифлиса, затем в 1889 году - губернатора Тифлиса.
Историческое знакомство Георгия Дмитриевича в Ново-Афонском монастыре с императорской семьей Александра III и Марии Федоровны произошло в 1888 году.
В 1892 г был построен дом-дворец для сына императорской четы - великого князя Георгия Александровича в Абас-Тумане, Тифлиской губернии.
В октябре 1894 года в Ливадийском дворце скончался император Александр III. Через полтора часа после кончины Александра III в Ливадийской Крестовоздвиженской церкви присягнул на верность престолу новый император — Николай II, сын императора Александра III и императрицы Марии Федоровны. 21 октября, в этой же церкви произошло обращение в православие лютеранки принцессы Алисы - будущей императрицы Александры Федоровны.
До появления наследников у императора Николая II его брат великий князь Георгий Александрович, болевший туберкулезом, считался наследником престола.
В 1896 году в этом доме в Абас-Тумане произошло предполагаемое знакомство Чачбы с отцом Марии Федоровны, королем Дании Карлом IX.
В 1897 году князь Георгий Дмитриевич Шервашидзе-Чачба оставил должность губернатора Тифлиса и был назначен на должность при дворе вдовой императрицы Марии Федоровны. Князь развелся с женой - баронессой Марией (Маке) Александровной Николаи (1859-27.03.1919), дочерью министра народного просвещения, барона Александра Павловича Николаи и княжны Софии Александровны Чавчавадзе. У них рос сын - Дмитрий Георгиевич Шервашидзе (1880—1937).
В 1898 году скончалась мать Марии Федоровны, королева Дании - Луиза.
В июне 1899 года скончался сын Марии Федоровны великий князь Георгий Александрович.
С ноября 1899 года Чачба назначен при Марии Фёдоровне в должности обер-гофмейстера (заведовал двором вдовствующей императрицы), а в 1905—1913 годах заведовал канцелярией императрицы.
Многие современники того времени считали, что Георгий Дмитриевич Шервашидзе-Чачба и вдовая императрица Мария Федоровна якобы с 1897 года (в возрасте по 50 лет) проживали в гражданском браке, а после февральской революции 1917 года решили узаконить свои отношения и заключили морганатический брак, будучи уже в возрасте 70-ти лет.
Однако этому нет никаких документальных доказательств, кроме фотографий 1910 года, где Мария Федоровна и Горгий Чачба шествуют рядом, сразу же после царской семьи Николая II, утверждают, что это место предназначено только для именитых родственников.
А еще смущает сенсационная фраза из письма сына Чачбы - Дмитрия Георгиевича: "Папа мне сказал, что он не раньше успокоится, как увидев меня на престоле...". Почему Георгий оставил жену, а затем хотел видеть своего сына на престоле? Современники утверждают, что после отречения Николая II, якобы князь Георгий Дмитриевич и Мария Федоровна протежировали кандидатуру Дмитрия Георгиевича, что сомнительно.
Смущает также взлетная карьера сына Чачбы - Дмитрия - предводитель дворянства Свенцянского уезда Виленской губернии, а с 1914 года — ставропольский, а затем с 1916 года — витебский вице-губернатор.
Одно время были обнаружены якобы дневники фрейлины Вырубовой с якобы свидетельством этого брака Романовой и Чачбы, но позже выяснилось, что дневники Вырубовой сочинены или подделаны зачем-то писателем Алексеем Толстым.
Еще в романе «Нечистая сила» писатель В. С. Пикуль почему-то считал, что Чачба таки являлся морганатическим мужем вдовой императрицы Марии Федоровны. Даже рассказывал нам про одну из первых пластических операций среди императорских особ. Но Пикуль и до этого зачем-то фальсифицировал множество фактов, хотя имел полный доступ к архивам еще в советское время.
Имеются и реальные дневники и письма Марии Федоровны, но она высказывается там очень сдержанно и тактично, в основном в стиле "ничего личного, только бизнес", понимая, что их будут читать потомки. Георгий Дмитриевич тоже никогда прилюдно не выказывал своих открытых симпатий к Марии Федоровне, но всегда поддерживал ее.
Лично я читала эти дневники, в надежде найти что-то, что другие не нашли. Но нашла только фразы: "Георгий приезжал к чаю и уехал", "Шерв прибегал, чтобы рассказать хорошие новости" и т.д. Из чего я сделала вывод, что они даже не проживали под одной крышей.
Как и все исследователи, я нашла только запись, сделанную через полгода после кончины Шервашидзе: "Уже 6 месяцев со дня кончины дорогого, милого Чачба! Все также остро ощущаю эту страшную утрату...Отправились в церковь Ай-Тодор, затем - панихида у могилы Чачба."
Да, имеются сведения, что они вместе некоторое время жили в Киеве, а затем в Крыму, но страницы с дневниковыми записями этого времени отсутствуют.
Многие считают, что недаром Чачба удостоился многих наград Российского государства и иностранных государств, в том числе и Дании. Но является ли это доказательством?
Напрашивается вывод, что их связывала дружба и взаимная симпатия, возможно, не более того или более?
Как бы там ни было, умер князь Георгий Дмитриевич Шервашидзе-Чачба 26 марта 1918 года в Ялте.
А Мария Федоровна в апреле 1919 года была эвакуирована на борту британского линкора «Мальборо» в Великобританию, сначала к своему племяннику королю Георгу V, а из Великобритании вскоре переехала в родную Данию, где королем был её племянник Кристиан X.
Умерла Мария Федоровна 13 октября 1928 года, а её прах был помещён в саркофаг в Королевской усыпальнице Кафедрального собора в датском городе Роскилле рядом с прахом её родителей. Однако в 2004—2005 гг. между российским и датским правительством было достигнуто соглашение о переносе останков Марии Фёдоровны из Роскилле в Петропавловский собор в Санкт-Петербурге, где Мария Фёдоровна завещала похоронить себя рядом с мужем.
Алена Л.
Список литературы:
1. Дневники императрицы Марии Федоровны 1815-1918 гг.
2. Книга об Ольге Александровне Куликовской-Романовой (дочери Марии Федоровны и Александра III).
3. В.Пикуль "Нечистая сила".
4. Исследования А.Рожков-Шервашидзе, исследования Г. Дзидзария, исследования В. Почулиа.
5. Воспоминания архимандрита Дорофея о визите Александра III в Ново Афонский монастырь.