Добрый день. Давайте начнем с самого начала. Как получилось так, что вы попали в армию?
Если с самого начала, то ты фильм «Чистилище» смотрел?
Конечно
Посмотрел я его где-то в году 97 или 98. И стало мне очень обидно. Там было много упора на то, что солдаты без подготовки, необстрелянные и так далее. Это было основным толчком к тому, чтобы пойти в армию. А повод подвернулся: моего друга выперли из института, справедливо выперли, он там ни хрена не учился нормально. И как-то, я уж не знаю как, но попал на «день открытых дверей» в 218 батальон 45-го полка, когда показывали: как там служится. Это в Сокольниках – рядом со штабом ВДВ. А сам полк – на Кубинке. И когда мы с ним общались, он рассказывал: как мечтал туда попасть: десант, спецназ, крутые рейнджеры. Тогда он назывался отдельный разведывательный полк. До этого был спецназ ВДВ, но после определенных событий полк решили переименовать в разведку. Это была история, когда офицеров полка обвиняли в убийстве Холодова, хотя всех оправдали и доказать ничего не смогли, но тем не менее… И для меня это был как раз тот самый прекрасный шанс, который выпадает раз в жизни. В универе мне тоже особо не нравилось, и ушел я оттуда в академ. У друга была повестка с датой призыва и я пошел вместе с ним в военкомат.
В военкомате все разделились 50/50. К кому-то приходишь, он говорит: ты идиот? А кто-то без вопросов пропускает. А это 99-й год, не самое благоприятное время. Оказалось, что не так-то просто пройти медкомиссию, когда ты этого хочешь. Когда каждый второй доктор говорит: ты дебил, я не буду помогать тебе быть дебилом! Ну правда у меня все нормально было со здоровьем и это получилось пройти.
А второй момент был в том, что в ближайшее время из моего военкомата не было «команды», чтобы отвезти нас на Угрешку (городской сборный пункт, на Угрешской улице). То есть надо было найти машину, приехать туда на ней, взять там своего сопровождающего, чтобы он нас «отвез» на Угрешку и там сдал. Я всех убедил, что это очень надо, договорился со знакомыми на машине, и все получилось.
На сборном пункте была большая комната, где сидели призывники, туда приходили «покупатели» и кого-то забирали. Я там просидел весь день, всех разобрали, нас осталось несколько человек. И друга я своего не вижу. Нас оттуда повели в другую комнату, и тут я с другом в коридоре столкнулся, а он уже с толпой куда-то идет. Спрашиваю: ты куда? Он говорит, что из 45-го не пришел никто, зато вот отличный вариант – он в Ставрополь едет, в 247 десантно-штурмовой полк. Мне тоже, значит, надо в Ставрополь. И я начинаю носиться по военкомату, что мне надо вот с ними. Нашел где ВДВшники сидят, меня там встречают и с порога говорят: у тебя дефицит веса, иди отсюда, и закрывают дверь. Я решил, что нет - так просто не будет, и бегом к начальнику сборного пункта. Там начинаю рассказывать всем свою историю, на что мне в очередной раз говорят: иди отсюда, не забрали и радуйся! И почти уже меня выпроводили, но в этом момент заходит начальник ГСП, тоже выслушивает мою историю и говорит, что ладно, раз хочет человек в Ставрополь, то почему бы и нет? Вызвали капитана из Ставрополя и заменили меня на человека из группы, который туда ехать категорически не хотел. Нас из Москвы 25 человек было, и поехали мы в Ставрополь: 23 грустные похмельные рыла и двое радостных дебилов: «Ура! Мы едем!»
Приехали в Ставрополь. Тогда это называлось «карантин» - рота молодых солдат, куда в начале попадают, из которой всех предварительно распределяют по потенциальным подразделениям. Там мы еще раз показали свою упоротость: когда сказали, что хотим в разведроту. И из всего этого карантина мы долгое время были вдвоем в этой потенциальной разведроте.
Дальше началась стандартная история курса молодого бойца: строевая, стрельбы, небольшие марш-броски, теоретическая часть (пехотную роту Турции изучали). Из смешного: у нас один негр был, дитя Олимпиады. Своеобразный товарищ – на нем ни одна форма нормально не сидела, выглядел всегда очень расхлябанно.
А незадолго до присяги, вызывают меня и говорят, что тебя переводят в Москву. Я хотел сначала отказаться. Думал, что родители подсуетились, чтобы поближе был, а мне говорят: в 45 полк. Ну ладно, мечты сбываются. И меня привели пораньше к присяге и отправили в Москву. А друга моего – нет, и в итоге так его и не перевели. В итоге он туда собирался и не попал, а я шел за компанию и попал.
Прибыли на Кубинку и начали обживаться в полку. И тут в сентябре объявили, что полк отправляется в Дагестан, и сказали, что кто хочет – пишите рапорта. В приказном порядке не отправляли никого. При этом рапорта написали 99% ребят, и вот тогда в первый раз поехали в зону боевых действий. К тому моменту, как прибыли основная движуха там уже закончилась и каких-то активных действий не было. Основными нашими задачами было охранение колонн. Ближе к концу года, спасибо им в кавычках, появились так называемые солдатские матери, подняли бучу, что вновь призванных отправляют в зону боевых действий, и командование ни у кого не спрашивая, посмотрело у кого небольшой срок службы, и отправили нас обратно в Москву. Ну вот несколько месяцев мы повоевали.
Потом полк перевели в Чечню и случилась вторая командировка, это была вторая половина 2000-го года, куда я попал уже в «полных правах», это уже была горная Чечня. 45-й полк стоял рядом с поселком Хаттуни. Ну и там уже полноценно: ходили по горам, ловили боевиков, прикрывали СОБР и спецназ ФСИН при зачистке поселений. Основных направлений деятельности было два: поиск и блокирование поселений при зачистке. Ну и оттуда, с учетом того, что там день за три идет, то весной 2001 года я уже уехал на дембель. Вот, если совсем кратко, то как-то так.
Как у вас было со снабжением в Чечне?
В целом, хорошо. В первой чеченской я не участвовал, но по рассказам ветеранов – это был совсем другой формат. Тогда наконец-то поменялся президент, и отношение к происходящему в Чечне стало совсем другим в обществе и в прессе. У нас было очень большое количество спонсорской помощи, я думаю, что это были всякие ветеранские организации: привозили коробками сникерсы, обмундирование, то есть с этим было все в порядке. С тем, что сейчас, конечно, это в сравнение не идет. Ночников у нас было не очень много, а те что были – были старыми, у которых днем нельзя окуляры открывать, но все вооружение по штату было в порядке. Разгрузки, броники, каски были. Правда, броники мы не таскали, потому что в горах его особо долго не протаскаешь, и так там 40 килограмм тащишь на горбу. Но камуфляжи зимние, летние, маскхалаты, разгрузки, подствольники, гранаты в любом количестве, боеприпасы по всей огромной номенклатуре, то есть когда ты стреляешь на Кубинке, на стрельбище, то знаешь, что есть обычный патрон, а есть трассирующий. А там ты выясняешь, что их с десяток, как минимум. Даже были разрывные, которые у нас назывались «пристрелочные», потому что их по какой-то конвенции нельзя использовать. Аналогично с гранатами: под Москвой ты знаешь, что есть Ф-1 и РГД, а тут выясняется, что есть РГН, РГО, и так далее. По стрелковому оружию нас достаточно неплохо готовили: стреляли в том числе из ПП-90, давали Абакан, МСП «Гроза», ПБ, Стечкин обычный и с глушителем. И там выяснили много нового для себя по спецсредствам. К примеру: я не знал, что существует минная система «охота»: там датчики втыкаются в землю и определяют по шагам – идет это зверь или человек, заряды выставляются по направлениям и подрывается именно тот заряд, который гарантированно поразит идущего. Ну и прочие интересные вещи. Так что в плане снабжения не помню, чтобы были какие-то сложности. Единственно, что было: это то, что снабжение производилось колоннами центроподвоза. Колонны по разным причинам могли задержаться и не прийти. Когда долго их не было – постепенно снижалось разнообразие рациона. Первой пропадала сгущенка обычно. Но это не значит, что кто-то голодал, просто ассортимент становился меньше. Ну и после прихода колонны все возобновлялось в прежнем объеме.
А со связью что?
Как всегда. Классическая Р-159, по-моему, в которой основной плюс, что она пулю от калаша держит. У офицеров были моторолы для короткой связи. Сложностей не было, но и чего-то классного тоже. Это уже позже в группах у каждого появилась связь на себе. У нас обычно связь была у 2-3 человек: у офицера и головного дозора.
Стандартная армейская проблема у нас была – это списание имущества. Потому что рукавицы рвутся, камуфляжи изнашиваются, что-то теряется, и все это очень сложно списывать. Поэтому, когда у нас однажды был обстрел лагеря и в одну машину прилетела мина, это была большая удача: никого не зацепило, и появился повод сдать рапорта: у кого что пропало. Вписали тогда туда поллагеря, включая палатки, спальники и прочее крупное. Были веселые разборки с комбатом, который орал, что мы совсем охренели, и что в один Урал столько не поместится. Но вот так и списали.
Какие отношения были с местным населением?
Внешне они были нормальные. Мы у них покупали всякие продукты – только то, что в герметичной упаковке и точно из магазина. На новый год брали шоколадную пасту и подобные вкусняшки. Иногда что-то на тушенку меняли. А перед новым годом нам выдали часть денег на руки со словами, что у местного населения ничего покупать нельзя. То есть, а куда их тогда деть? Друг у друга что-то покупать что ли? Ну то есть формально нельзя, но все поняли – зачем их выдали, но это была одна сторона.
С другой стороны, был такой, мягко говоря, неприятный случай. Не знаю: насколько его можно отнести к местному населению. Все группы ушли на поиск в горы. А у нас были еще ФСБ-шники, которые занимались радиоперехватом. И им пришла информация, что в Хаттунях то ли Басаев, то ли чуть ли не Хаттаб сейчас скрывается, и надо срочно ехать туда его ловить. У нас там оставался начштаба и «больные» - те, кто простудился, отравился, ошпарился и подобные. И вот они собрали всех, кто был в лагере, сели на два бэтэра и ломанулись ловить Хаттаба. На обочине стоял фугас, проезжали мимо, фигануло, начштаба убило, еще двух или трех человек ранило. Вот так. Наверное, не без помощи местного населения.
Периодически поселки зачищали. Почти каждый раз вытаскивали машины с московскими номерами, которые, видимо, вопреки желанию владельцев, уехали не так давно из Москвы. В самом начале выцепили какого-то старичка, который там в рабстве находился. Был у нас паренек, которого из плена вытащили: вот он рассказывал, что они где-то там стояли, менялись с местным населением чуть ли не ВОГи на продукты, и в итоге эти ВОГи в них же и прилетели обратно, что ожидаемо.
А вот вы говорите, что 99% сослуживцев написали рапорта в Чечню. Как думаете: сейчас люди поступили бы так же?
Это точно зависит от подразделения. Когда я попал в армию, что в Ставрополе, что в 45-м – оказалось, что гораздо больше людей попадает туда добровольно, чем это кажется из Москвы изначально. Те 25 человек из Москвы в Ставрополе были самыми херовыми кадрами по всем параметрам: и по морально-психологическому состоянию, и по физподготовке. Следующая группа приехала чуть позже с Алтая – они и повеселее и покрепче были. Вот мне когда сказали, что у меня недобор веса, во мне 72 килограмма было (но рост хороший), ну и друг мой примерно такой же комплекции. Вот мы были самыми качками из этих 25 дрищей московских. И потом приезжают ребята с Алтая, которые с ходу 15-20 раз на перекладине подтягиваются…
В 45-м полку из группы, с которой я поехал в Чечню в 2000 году не было никого, кто был жестко забран по призыву. Из таких «исключений»: был паренек, у которого были проблемы с солнцевской братвой, и он пошел послужить, чтобы скрыться от них. Был еще один пулеметчик, который работал на складе, а там хранились конфеты. Он водил туда девчонок, и их угощал. Наугощал так, что когда обнаружилась сумма недостачи, то он решил пойти в армию, чтобы не попасть под суд.
Наверное, не все хотели в армию попасть, но и тех, кто бегал не было. Почти все считали, что это нормальное развитие мужчины – сходить послужить, и дальше жизнь строить. Чем дальше от Москвы – тем больше народу так считало.
А были ли случаи дезертирства, или подобного?
В Ставрополе у нас был приехавший из Москвы бакинский армянин. Он суммарно в итоге убегал, кажется, раза 4. Ну у него как-то вообще не очень сложилось в этом плане. Его каждый раз ловили и возвращали. Кроме этого, таких случаев не было.
А вообще, как относились к московским? Было ли землячество, или какие-то особые отношения между сослуживцами?
В Ставрополе был дагестанский батальон. Туда русскому нежелательно было попадать. В 45-м полку вообще без разницы откуда ты. Никаких проявлений такого не было. Там были все отовсюду понемногу. По принципу землячества не было никаких проблем.
Особое отношение было. Когда мы после первой командировки приехали – у нас сразу статус автоматически сильно повысился. Дедовщины у нас как таковой не было. Так, было пару раз, когда ночью поднимали, строили и рассказывали про правильную армейскую жизнь, но вот как у других бывало при этом «пропижживание», когда идут по строю, и каждого в пресс хреначат – у нас не было ни разу. Или была такая команда: «дужки» - когда духи должны в дужки кровати ногами и руками упереться, и стоять на этих дужках над кроватью.
К нам же было больше уважения со стороны старослужащих. Ни за кого я никакую работу не делал, очки не драил. То есть, хотя после того, как первый раз вернулись – у нас еще даже года службы не было, но по статусу мы уже дедами были. А самих дедов не брали на боевые - там было правило не брать тех, кому до дембеля осталось меньше полугода. Они подходили к нам, хвалили, жали руки.
Когда мы собирались уезжать – рассказали, что там будут деньги платить. Большие. Чтобы было понятно – зарплата солдата была 120 рублей в месяц. Кто курит - мог себе несколько пачек сигарет на это купить. Или зубную щетку обновить. А там обещали 800 с лишним рублей в сутки. Тогда это выходило в месяц около 1000 долларов. Мы были уверены, что это все вранье. Мол никто бы не стал такие деньги солдату платить. И тут мы приехали – и нам эти боевые выплатили, если быть точным, 810 рублей в сутки. И я не помню случаев, чтобы кто-то у кого-то эти деньги отжимал.
Но что может купить солдат в ларьке? Два пакета роллтона. А если у него много денег? Двадцать пакетов роллтона. Ну то есть фантазия была серьезно ограничена возможностями. У нас так трое ребят сходили в увольнение: поехали в Москву, вернулись как клоны – все в одинаковых штанах, куртках, кепках и с одинаковыми сумками. Фантазия-то на всех одна, народ не особо знал: что с этими деньгами делать. Но с денежным довольствием было все четко: получали все полностью и в срок.
Видимо было за что. У вас же и потери были?
Конечно. В расположении 45-го полка на Кубинке даже памятник павшим стоит. И потери были, даже в первую нашу командировку. Не много, скорее единичные, но случались. Были боестолкновения, один поиск из двух-трех всегда заканчивался боем.
Расскажите про поиск. Что это и зачем нужно?
Выдвигается группа в район и его прочесывает. Цели бывают разные: поиск схронов, небольших лагерей, групп противника, если есть какая-то наводка. Лагеря эти в основном находили пустыми. Противника ловили обычно на ходу. Обложить в лагере так, чтобы они там сидели, кашу ели – такого не было. И бегали за ними обычно.
Была ли возможность вызвать огонь артиллерии, авиации?
Да, возможность была, и корректировщики с нами ходили, но в поиске не помню, чтобы нам приходилось кого-то вызывать, обычно с небольшими группами столкновения были. На блокировании такие случаи бывали.
Передвигались обычно пешком или на вертолетах, на технике?
До какой-то точки нас довозили. В полку на вооружении стояли БТРы, по обледенелым горным дорогам они не всегда могли проехать, поэтому договаривались с соседями, чтобы помогли с БМДшками. Если поиск долгий, то мы разбивали временный лагерь и ходили от него. Если до 4х дней, то шли пешком, ночевали по-простому. Именно на вертушках один поиск у нас был, очень забавный пример взаимодействия. Мы залезли на гору тремя группами, это было 6 января, перед Рождеством, и пришла команда, что сейчас придут вертушки, и перетащат нас на другую вершину. Вертушки пришли, забрали две группы, а мы остались, потому что не влезли. Решили следующим рейсом полететь. Мы еще все вещи в вертушки закинули, чтобы было полегче. А они дошли до места, скинули там две группы и говорят, что погода испортилась. И ушли на базу. Все бы ничего: днем в горах тепло – солнышко, можно даже с голым торсом ходить. А ночью-то холодно! Наверное -15 было примерно. А мы что: штаны, китель, разгрузка, оружие. И все, остальное мы отправили с вертолетами. Первые часа полтора попытались греться без огня. Светомаскировка же еще! А там пипец холодно, физкультура не помогает. На вершине какие-то старые позиции были, и в центре огромная яма, может какая-то пушка там стояла раньше… Командир плюнул и говорит: давайте костер разводите здесь. Так хоть может постреляем, если кто-то нападает, а так просто замерзнем. Ну и мы развели костер в этой яме, с боевым охранением, конечно, но вот всю ночь бегали кругами вокруг этого костра, чтобы дуба не дать. А утром как рассвело – те две группы к нам пошли. Они тоже матерились, потому что они все наше барахло на себе перли. И вот между вершинами мы так и встретились: те все такие красные, потные и запыхавшиеся и мы синие и закопченые.
Вообще взаимодействие между родами войск хорошее было?
Ну вот когда наш Урал поехал за дровами и застрял, а потом застрял БТР, который поехал его вытаскивать – повзаимодействовали, вызвали танк, он приехал и всех вытащил. А так у нас достаточно автономное было подразделение, очень редко кто-то был нужен.
Истории через одну смешные. Получается, нельзя сказать, что на войне все плохо?
Вообще там достаточно интересно было. В армии вообще очень много смешных историй.
Ну вот, например. Наш лагерь. Лагерь – это несколько подразделений: мы, ВВшники, какой-то полк из 7-й дивизии там стоял, артиллерия, Грады, и так далее. То есть достаточно большая площадь занята войсками. И в центре – здоровое поле. Туда как раз вставали машины центроподвоза, когда они приходили, и там же они ночевали. И на этом поле в углу была мусорная яма. Мусор в армии, надо понимать – бывает взрывоопасный. Потому что в палатках пол земляной, на нем какие-то настилы лежат. Когда происходит ротация - вновь прибывшая группа первым делом убирает эти настилы, слой земли с глиной под ними снимают и выкидывают в эту яму. В этом слое куча патронов, которые упали, когда снаряжали магазины, запалы от гранат, ВОГи, сигналки, и прочая подобная шняга. Ну или вот есть ящики из-под минометных мин: там есть дополнительные пороховые заряды в таких колбасках. Если они не использовались, а кто-то был распиздяем, то ящик выкидывается на хер в эту яму вместе с ними. И вот, приехал однажды центроподвоз, стоят, и кто-то из них решил эту яму поджечь. И мы стоим, и наблюдаем издали, как два водилы стоят на самом краю этой ямы, и куря, задумчиво разглядывают как в яме детонируют патроны, иногда в разные стороны разлетаются трассеры – красиво! Тут в яме что-то особо сильно взрывается, оба курильщика синхронно падают лицом в грязь, встают, утираются, и со словами: «Вот это нихуя себе было!» встают опять на край смотреть как там. Бесстрашные парни, хорошо хоть, не убило их там ничем.
Ну или вот еще было. Палатки отапливаются буржуйками. И если дежурный проебался и огонь потух, то есть способ быстро развести его с помощью сигнального огня. И вот к нам приехали какие-то артисты, песни пели, все собрались, слушают. А у дежурного потух огонь, видимо тоже заслушался, и пытаясь развести огонь второпях - он все путает и забрасывает в буржуйку ракету, которая бодро стартует через трубу и взлетает над лагерем. Ракета красная. Тревога. Все разом затихают, музыка замолкает. И тут кто-то догадывается и запускает две зеленые – отбой тревоги. Праздник продолжается.
Или вот прислали нам капитана из какого-то жутко страшного спецназа. Фамилию не помню уже, да и не стоило бы ее говорить. Позывной был – «Атака». Капитан Атака. Очень бодрый, рвался в бой, всех рвать, настоящий спецназёр. Через неделю у него первый выход, а перед выходом все офицеры собираются, в кружочек садятся и пьют чай. И боец несет им чайник, спотыкается и кипящий чайник опрокидывает капитану Атаке на ногу. У него ожоги, естественно, идти он никуда не может, в итоге группа уходит на задачу, капитан Атака уходит лечить ногу. Ладно, бывает. Проходит пара недель, ногу он вылечил, пора выходить на следующую задачу. Выехали на задачу, а у БТР есть такие «реснички» (бронещитки смотровых люков механика-водителя и командира). Самым понтовым для командира считается положить подушечку на свою «ресничку» (справа-спереди) и ехать в таком положении. Ну вот и мчим мы на задачу, и не знаю, то ли он там прикорнул, то ли плохо держался, но БТР входит в глубокую ямку и капитаном Атакой выстреливает, как из катапульты, мы только его взглядами проводить успели. Хотя переломов не было, но ушибся сильно, чуть ли не контузия. И снова – группа на задачу, капитан Атака - в лагерь лечиться. Проходит еще пара недель, капитан едет на третью задачу. Приезжаем мы куда-то, а там старые траншеи, ну и задача осмотреть эти траншеи. Капитан Атака первым бежит к этим траншеям, спрыгивает и совершенно пиздецово подворачивает себе ногу: растяжение, вывих, трещина в кости, короче, все на самом деле плохо. Поэтому группа продолжает выполнять задачу, а капитан Атака едет в лагерь лечиться. После третьего раза командование решило, что нахер этого супербоевика, а то еще убьется в следующий раз, и куда-то его перевели, так мы его в деле и не видели ни разу.
А вообще суеверные люди на войне? Повышается ли вера в Бога в таких условиях?
Ничего такого не замечал, если честно. Есть, конечно, стандартные армейские истории: за несколько дней до того, как тебя должны ратировать на задачи тебя не берут. «Не последний, а крайний» и подобные вещи. Чего-то особенного даже не могу вспомнить. Люди, конечно, меняются, но не в плане веры. Кто-то лучше становится, кто-то хуже – из кого что вылезает. Но каких-то духовных изменений не могу вспомнить, чтобы кто-то резко к Богу обратился, например.
А как же: «не бывает атеистов в окопах под огнем»?
Ну во-первых, когда обстрел ты не сильно смотришь кто там молится или нет. Обычно там все на изготовку и ждут. Те, кто поосторожнее – те посильнее вжимаются. Те, кто поспокойнее, или потупее – те, наоборот.
По поводу обстрелов случай был еще в первую командировку. Под Хасавьюртом была высота 3231, которую мы называли «Пластилиновая гора», потому что по ощущениям она вся из грязи состояла. И там был наш лагерь. Мы приехали, расположились, бруствер там был достаточно высокий, потому что обстрелы были часто. И какой-то генерал, который там всем тогда управлял – распорядился по какой-то своей логике сортир поставить за бруствером. Ночью начался довольно интенсивный обстрел, но за бруствером не особо страшно. И выходит генерал, понимает, что в сортир не попасть – обстрел идет, и говорит: А какой дебил там сортир поставил?!
Какие развлечения были в свободное время?
Покупали видики с телеками, какие-то фильмы смотрели, уже не вспомню даже какие. Но не сказать, что было много свободного времени. После задачи обычно давали выспаться, то есть раннего подъема не было. Привести себя в порядок, стволы почистить, снарягу в порядок привести, в бане помыться, почитать, пописать письма. Если свободного времени вдруг выдавалось больше одного дня, то сразу тактико-специальные занятия, стрельбы и прочее. Солдат всегда должен быть занят. Поэтому из таких развлечений вот кино только было. Один раз зачем-то порнографию включили, посмотрели ее 5 минут и выключили, потому что ну кого тут трахать-то?
А чем питались, что готовили сами себе, какие деликатесы были?
Были вот эти шоколадные батончики, которые спонсоры передавали. Самый главный деликатес – сгущенка. Потому что если ночью в карауле стоишь, то холодно, а если банку сгухи заточить, то сразу теплее. Поэтому все старались себе где-нибудь запасти баночку-другую. На самом деле нас хорошо кормили, претензий не было. Из того, что давали дополнительно были витамины, такие шарики: внутри беленькие, снаружи кисленькие. Кофеин давали, если были ночные выходы. Мы его старались копить, потому что с одной таблетки эффекта особого не ощущаешь, а вот если штучек 5-6 заточить, то уже нормально, превращаешься в такого заводного буратино на какое-то время. Алкоголь был в каких-то очень малых количествах. Немного было перед Новым Годом, буквально по 50 грамм. У офицеров было побольше, даже кто-то водяру привозил с собой, но чтобы кто-то бухой ходил ни разу не видел.
Какие были трофеи? Попадалось ли западное оружие, или что-то интересное?
Оружие преимущественно наше было. Были редкие западные экземпляры, несколько М-ок попадалось, но в основном, все наше было. Из интересного нашли хаммер, вроде как Хаттаба, где-то в болотах, и нашли бронированный Land Cruiser, тоже видимо кого-то из полевых командиров, пластитом его вскрывали, потому что закрыт был. Трофей, не трофей – в подвале одного дома медведя нашли на цепи. В схронах много камуфляжей было импортных. Полгруппы потом в НАТОвских комках ходило. Командование было не против. Боеприпасы не брали, потому что не понятно - что с ними будет. Оружие сдавали по большей части, иногда оставляли себе некоторые экземпляры. Во-первых, потому что всем очень хотелось АПС себе заиметь. По штату у нас «вторички» не было, но все же крутые рейнджеры, как без этого. Их там не очень много, но были. И был небольшой пул запасного оружия на тот случай, когда за кем-нибудь в ночи по горам гоняешься с перестрелками несколько часов, а потом он ствол выбрасывает в речку или болото, и формально он уже не вооружен, еще хрен докажешь, что у него что-то было. На этот случай был пул оружия, который для этого и использовался.
Отличался ли как-то курс молодого бойца спецназа от обычного?
Не знаю, я же только один проходил. По тому что знаю – мы стреляли достаточно много, занятий было много. Траву не красили, дачи не строили, сугробы не ровняли. Были тренировочные выезды, когда совмещали два в одном: группа устраивает засаду на свою же колонну, где обучение водители проходят, которые должны на такое правильно реагировать. ИМы взрываются, стреляют холостыми. Курс рукопашного боя был, но достаточно базовый, не сказать, что там какие-то суперприемы. Из интересного – из НРСов учили стрелять (нож разведчика стреляющий). Поначалу очень стремно, потому что его нужно развернуть лезвием к себе и при выстреле острие смотрит тебе в переносицу, так как прицельное приспособление находится на торце рукояти. Правда там такой патрон, что отдачи никакой нет, но первый раз страшновато. Была альпинистская подготовка: лазили по стенкам, отрабатывали способ штурма, когда один бежит с такой толстой длинной палкой и второй с ее помощью забегает по стене наверх. Отрабатывали спуски на подвесной системе, но это все не пригодилось в итоге. Из необычного снаряжения нам выдали горные ботинки, они даже не с шипами, там такие уголки металлические к подошве прикручены, но мы их не использовали, потому что невозможно по горам в них ходить, туда грязь сразу налипает огромными комьями, килограмма по три на каждом ботинке.
А в чем обуты были? Берцы, кроссовки, сапоги?
В берцах. Кто-то себе успел закупить более понтовые, кто-то в штатных. Иногда даже в сапогах. Когда сильная грязь надевали чулки от ОЗК – очень практичная вещь, когда надо идти по руслам, переходить мелкие речушки вброд, или просто идти по грязи, которой там очень много. Носили с собой. Даже если в интернете посмотреть фотографии 45-го полка – на многих можно их увидеть.
Покупали ли сами себе снаряжение?
У меня своя разгрузка была, до сих пор помню, «Пионер М20» она называлась. Бушлат у меня был неуставной, я себе купил потеплее. Ботинки у меня были свои. Перчатки. Тактические очки, потому что тогда штатных таких не было. Был у нас один уникум, который хоккейные защитные щитки на ноги купил и на задачи в них ходил, наверное, не очень удобно было. У меня были роллерские наколенники.
Какие вещи необходимо с собой на войне иметь, если вот кто-то сейчас собирается и думает: что с собой взять?
Базовые лекарства типа аспирина и от того, чтобы не обосраться. Вода там не всегда чистая. Пластыри. Носки, трусы - это просто расходный материал. Перчатки тоже очень быстро летят. Предметы личной гигиены. «Ногтегрызка», так называемая – очень незаменимая вещь. Можно, конечно, и лезвием ногти стричь, но очень неудобно. Скотч очень нужная вещь – чтобы штаны из ботинок не вылезали, то ты место стыка штанов и ботинок заматываешь скотчем. Изолента, чтобы всякие стучащие части оружия перекручивать. Была мода после фильма «крепкий орешек» перематывать разноцветной изолентой магазины, типа красной с трассерами, синей с обычными, но так очень редко делали.
Очень хорошая вещь – сухой спирт в таблетках. Потому что есть такой способ обогрева, когда накрываешься плащ-палаткой и под ней зажигаешь одну таблетку спирта, и практически мгновенно Ташкент начинается, какой бы холод не был снаружи.
Смена верхней одежды, свитер, термобелье. Хорошие часы противоударные, фосфорицирующие. Фонарик.
А перематывали изолентой по два магазина, как в кино?
Таким обычно развлекались экипажи техники, чтобы если что – под рукой было бы вдвое больше патронов. А нам на выходе это было неудобно, потому что вот есть разгрузка, в ней 4 кармана, туда влезает по 2 магазина, а если постараться, то по 3. Если смотать, то клапан не закроется и третий магазин не влезет. Когда с таким ходишь, то нижний магазин говном забьется быстро, оттуда еще начнут патроны вываливаться. Если ты ляжешь, то это все получится на высоту магазина выше еще. То есть все это очень неудобно, особенно в разгрузке таскать. А таскать надо много, потому что БК – это 450 патронов. Это 15 магазинов. Получается под завязку: 12 в разгрузку, еще 2 в карман на штанах боковой и 1 на стволе. Так что, скрученными не пользовались, так же как и увеличенные, на 45 патронов тоже не были в ходу. Был у нас один офицер, у него барабанный был, но эту хрень вообще никуда не засунешь и набивать его замучаешься. Но это для красоты и понтов больше.
Вообще была своя армейская мода на все. Вот есть у тебя АК. Мы бегали с АК-74 МН. У офицеров были 7,62 еще в группе 2 ВСС, пулемет и СВД. Ну и мелочи – мухи, монки, пластит, и так далее. Так вот, мода. Круто для своего АК где-нибудь найти тыльник на приклад. Второе – протюнить рукоять. Как это делали: есть армейские носилки, которые представляют собой две трубы и брезентовое полотно между ними. На торцах труб были такие резиновые заглушки. Стырив где-нибудь такую, при определенных усилиях ее можно было надеть на штатную АКшную пистолетную рукоять, и так как эта резинка снизу с расширением таким, то у тебя получалась такая модная тактикульная рукоять на автомате, и рука лежит удобно. Или вот замотать, обязательно черной изолентой антапки где ремень крепится. Многие заморачивались, доставали себе пластиковые фляжки: они и полегче стандартного набора из трех предметов, да и выглядит понтово.
Татуировки делали?
Татуировки делали на Кубинке. Парашюты, волки.
Какая комплекция лучше подходит для десанта?
Ну вот у нас там был пулеметчик – здоровый такой парень. Но на первом же выходе выяснилось, что у него дыхалка не тянет – чуть разреженный воздух и все. И в итоге парень, сибирский охотник, снайпер, стал у нас пулемётчиком еще. Он хоть и маленький, но выяснилось, что тянет отлично.
Очень показательный был случай, когда с нами был СОБР – здоровые такие мужики. И пошли они с нами в горы на выход, а в итоге наши парни на себе всю их снарягу тащили. Или вот Альфа рядом с нами стояла. Мы думали, что там какие-то огромные дядьки будут, а тут нет – такие мужички достаточно худенькие, но зато у них нормально все с бегом. Так что у каждого свои задачи.
Были ребята, которых в горы в брониках таскали. Не по своей, конечно же, воле. Выглядели они достаточно уныло. Бронежилет же 5 или 6 килограмм весит. Там еще зависит от чего: тогда бронежилеты были с плитками такими небольшими, которые распределялись по кармашкам на жилете. По штату там впереди толстые, а на спине тонкие. Под Москвой старались эти плитки как-то вытащить и сделать броник полече. Для начала меняли толстые плитки на тонкие, а если редко проверяли, то вообще часть плиток вынимали и прятали. В Чечне все наоборот: желательно было в обе стороны набить толстые, а если получится, то еще к толстым тонкую добавить.
А вообще прилетало что-нибудь? Пригодился бронежилет?
Конечно. Осколок по ноге один раз попал, как раз не в броник. Не сильно – навылет пробило. В принципе, удачно. Ботинок только испортил.
Был один печальный случай. Яблоня стояла, и парню одному сказали, что на ней яблочки вкусные, а то что там старое минное поле – сказать забыли. И чувак вернулся с яблочками, но без ноги.
А так всех раненых обычно награждали, и один чувак так обзавелся орденом мужества. Еще в самом начале на тренировочных стрельбах, он пулеметчиком был, и когда после стрельб разбирал пулемет - забыл патрон в патроннике, и сам себе бочину прострелил. В рапорте, конечно, указали, что был ранен в бою.
Еще круче был еще один, который траванулся, был жесткий понос, так что даже забрали его в госпиталь, в Каспийск. И какой-то большой военный начальник приехал в тот госпиталь, с речью о том, что вот, бойцы, раненые молодцы – всех наградить! Так он медаль получил за обосранство. Такое тоже было.
Что посоветуете тем, кто сейчас там, тем кто только начинает свой путь контрактника, добровольца, или еще как-то попал на войну?
Хоть и говорят, что инициатива наказуема, но я бы посоветовал во всем проявлять инициативу. Если человек туда пошел не просто время провести, а пользу принести, то желательно оказаться с нормальным командиром. Причем это не сказать, что бывает: «повезло-не повезло». Я же сначала попал в комендантский взвод, и потом я через большую боль и частично обманом переходил в боевую группу. Можно сказать – почти подлогом. Но в итоге я оказался именно там, где хотел. Основное – это своя мотивация. Старайся оказаться там, где ты будешь делать то - зачем пришел. Есть разные подразделения – более инициативные, менее. Те, кто чаще ходит на боевые и те, кто реже. И везде есть люди, которые хотят перейти в другое место. Поэтому вопрос своего перевода всегда тем или иным образом можно решить. В общем - стараться. И из того, что я смотрю и вижу сейчас – не хватает инициативных людей. Любые офицеры тоже люди, у каждого своя мотивация. Свои воля и желания. Кто-то поспокойнее, кто-то поактивнее. Никто при этом не хочет людей терять, но при этом результат без потерь обычно не получается. Попасть в подразделение, где людей очень берегут, наверное, хорошо, но с точки зрения выполнения задач – не очень. Все везде концентрируется вокруг инициативных людей. Нужно и самому проявлять инициативу, и искать такого командира, который соответствует этому уровню инициативы. Мне тогда очень повезло: я пришел в одну армию, а ушел из другой. В 99-м никакого патриотического подъема не было, а потом он как-то появился.
А за счет чего он появился?
Главнокомандующий поменялся. Ты ролик «Путин поставил рюмку на стол» - видел? Это вот смена отношения к стране и к армии. Это все сразу очень сильно почувствовали.
А в армии очень многие просто стараются не погибнуть, и чтобы у них было поменьше сложностей. Наверное, это неплохо, но зачем тогда в армию идти? Есть задачи и их надо выполнять, хотя иногда и думаешь: на хера я вообще в это влез? Но ни о чем не жалею, я целый, это главное. И вообще это мое самое правильное было решение в свое время – пойти в армию.
Так что совет: не сидеть на жопе ровно. Само ничего не случится. Рассчитывать, даже в армии, что за тебя командиры все придумают – не надо. Можешь проявить инициативу – проявляй. Можно получить по башке за это, но если стараться, то окажешься где надо и с кем надо.
