Референдумы в ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областях по присоединению к России - это, безусловно, мощный символ патриотического подъёма и единения народов России. Однако, помимо пропагандистской, есть и юридическая сторона дела. Для того, чтобы переход территории от одного государства к другому был законным, чтобы вхождение областей Украины в состав России было безупречным, нужно юридически точно обосновать всё это так, чтобы ни у кого не осталось ни малейшего сомнения в правоте такого присоединения. После референдума с абсолютно предсказуемым результатом, тем не менее, возникает вопрос о конституционном присоединении к России территорий, принадлежащих другому государству – Украине.
На первый взгляд тут ничего сложного нет: принять освобождённые области по результатам референдумов по аналогии с Крымом и дело с концом. Но в данном случае такая аналогия не совсем подходит. Дело в том, что Крым воссоединился с Россией в мирное время, когда власть и само украинское государство распались в результате антиконституционного переворота. Военные действия – состояние войны на Украине возникли позже, когда неонацистский Киевский режим развязал войну в Донбассе. Россия вступила в этот вооруженный конфликт поле восьмилетия безуспешных попыток уладить братоубийственный конфликт миром. Теперь мы – сторона конфликта, ведем полномасштабную фронтовую военную операцию на Украине и мобилизацию в России. Наша война справедлива и правомерна, так, как обусловлена правом на индивидуальную и коллективную самооборону от агрессии стран НАТО, устроивших военный переворот на Украине. В соответствии со ст. 51 Устава ООН Россия участвует в войне на стороне национально-освободительных сил против натовских колонизаторов в целях осуществления права русско-украинского народа на самоопределение.
Существующее состояние войны – юридический факт, который не зависит от того, считаем ли мы его войной или спецоперацией. Право и обычаи войны действуют независимо от внутренних законов государств. На освобождённых территориях даже там, где уже не стреляют, состояние войны не прекращается. Только при заключении перемирия оно приостанавливается и окончательно завершается подписанием мирного договора. Даже акт о капитуляции не прекращает войну, а лишь провозглашает односторонний отказ побежденного от вооруженного сопротивления – это акт перемирия на условиях победителя.
В «сухом» юридическом остатке мы имеем «завладение иностранной территорией с помощью военной силы». История территориальных завоеваний имеет колоссальный объём правовых обычаев, которые и сейчас являются действующими доктринами права народов. Как бы к ним не относиться, но это именно то, по каким основаниям присоединение территории оценивается человечеством в целом. Конечно, всем ясно, что непредвзятого отношения со стороны наших противников ожидать не приходится, но, тем важно выработать свою безукоризненную правовую позицию:
1. Необходимо соблюсти договорно-правовой порядок признания территорий и вступления их в состав России. Это означает, что восставшие против киевского режима территории провозглашаются в качестве самостоятельных и независимых государств – субъектов международного права, возникших в результате распада государства Украина, существовавшего в границах УССР. После чего они признаются Россией, и далее всё оформляется по аналогии с Крымом. Это будет полностью соответствовать общепризнанным нормам международного права: национально-освободительная борьба – это международный вооруженный конфликт, субъектами которого выступают, с одной стороны, нацистский киевский режим, с другой – борющаяся за свою свободу и независимость нация (русский народ). Запрещение применять вооруженную силу не распространяется на народы, ведущие борьбу против украинского нацизма, и вмешательства в украинскую государственность стран блока НАТО. Борющаяся нация может вступать в официальные сношения с суверенными государствами и международными организациями, заключать с ними международные соглашения, в том числе и по военным вопросам, обмениваться с ними официальными представителями. Дополнительный протокол I к Женевским конвенциям о защите жертв войны распространяет свое действие не только на войны между государствами, но и на «вооруженные конфликты, в которых народы ведут борьбу против… против расистских режимов в осуществление своего права на самоопределение» (ст. 1).
3. Принятие новых территорий по «крымской аналогии» объективно оставит неурегулированным их статус и даст возможность в обозримо далекой перспективе квалифицировать это как акт «захвата, оккупации, аннексии, отторжения и т.п.». Завоевание (debellatio) – древнейший способ приобретения территории, в международном публичном праве действительность передачи владения по завоеванию по обычаю должно соответствовать трем признакам:
i) согласием сторон конфликта с уступкой (передачей) территории, выраженным в мирном договоре;
ii) фактическим завладением уступленной областью, которое доказывается её эффективным военным занятием и фактическим подчинением населения юрисдикции приобретающего государства;
iii) фактическим согласием населения, живущего в передаваемой местности. При этом референдумы в обоснование территориальных приобретений в период вооруженного конфликта не будут иметь общепризнанной международно-правовой силы. Наши оппоненты будут их отвергать как волеизъявление народа, принятое под военно-силовым давлением. Как бы мы не старались это опровергать, демонстрировать демократический процесс голосования, но факт наличия вооруженного конфликта на дату референдума – неопровержим.
4. Законность присоединения завоеванной территории, согласно общепризнанным нормам международного права, не обязательно должно сопровождаться референдумом, или любым другим формальным согласием народонаселения отчуждаемой территории. Обычай обращаться в этих случаях к плебисциту возник в XIX веке: по Туринской конвенции 1860 г. население Ниццы и Савойи всеобщим голосованием выразило свое согласие на переход под власть французского императора. Население Ионических островов в 1863 г. по результатам плебисцита перешло к Греции. Пражский мирный трактат 1866 г. постановил условие, что «Пруссия не присоединит к себе северной части Шлезвига против воли ее населения, выраженной плебисцитом». Исторически государства соглашались на плебисцит в тех случаях, когда не было никакого сомнения в его результате, или когда вынуждались к тому обстоятельствами. Однако исторические факты не доказывают, что имеется международный обычай оправдывать плебисцитом территориальные приобретения. Референдум исторически не стал надежной гарантией обеспечивающей народную свободу самоопределения. С точки зрения исконного права народов, всякий договор об уступке (присоединении) территории обязателен для всего государства, а не только для присоединенных территорий – это основной принцип современного публичного права, и он не имеет никаких исключений.
5. Население той части территории, которая присоединяется, на основании договора, к другому государству, должно подчиниться своей судьбе, не имея никакого права противопоставлять свою волю решению государственной власти. Если же согласиться, что референдум (плебисцит) есть необходимое условие для уступки территории в том случае, когда она является последствием войны, что часть населения вправе определять судьбу не только своей области, но и всего государства. Поэтому мнение о верховенстве плебисцита (референдума) в международных отношениях не имеет под собой юридических оснований, оно остается чисто пропагандистским явлением. В международном праве существует другое - более определенное средство, удовлетворить законные интересы населения присоединенной во время войны области, а именно – оптация – право населения в течение определенного срока сделать выбор между прежним правительством и новым. Еще в XVII и XVIII столетиях отмечены примеры предоставления права такого выбора. Теперь это считается общепризнанным обычаем. Так, на основании ст. 2 Франкфуртского мира, жителям Эльзаса и Лотарингии, присоединенных к Германии, дозволялось до 1-го октября 1871 г. выселиться во Францию и остаться ее подданными. В Константинопольском трактате (1879 г.) жителям турецких областей, отошедших к России на основании Берлинского трактата, предоставлен трехгодичный срок, со дня ратификации трактата (3 февраля 1879 г.), в течение которого они могли свободно удалиться, «продав свои недвижимые имущества» (ст. 7). Хотя обязанность такой «продажи» считается «устарелым условием» (une clause surannee).
6. С практической точки зрения возникает масса неразрешимых вопросов относительно правового понимания референдума. Например, фактическое состояние войны даёт повод к упрекам военного вмешательства или потенциального давления на определенные категории избирателя. Имеются значительная масса населения проукраинской националистической и антироссийской позицией, эмигрировавшего и не имеющего возможности участвовать в референдуме.
Поскольку воюющий против России нацистский режим знает, что от свободного голосования населения зависит принадлежность территории, то он заставит подконтрольное ему население не участвовать в референдуме; будет вести военные действия не только против российских войск, но также против избирательных участков и самого референдума - против своего мирного населения, чтобы силой удержать его от перехода в Россию. Если освобожденные территории будут в последующем сданы или отвоеваны киевским режимом, то участие в референдуме станет приговором для людей, независимо от их голосования на референдуме. Сам факт участия в референдуме (списки избирателей) нацисты будут использовать для организации репрессий.
7. Нынешняя ситуация в отличие от Крымской имеет коренное правовое отличие в связи с состоянием войны. Несмотря на то, что у нас в России нет «военного положения», состояние войны имеется де-юре в силу универсальных норм международного права. Любое приобретение территорий в состоянии войны не будет считаться окончательным до подписания мирного договора. До этого приём в состав России новых территорий квалифицируется как «оккупация». Это не ругательное слово, а международно-правовой институт, который дает право России вполне законно организовать на освобожденных территориях военное управление и гражданское самоуправление. Опыт такого урегулирования имеется на примере Групп советских оккупационных войск в Европе 1945 г. Поэтому прежде чем, записать в новом законе приём в состав России ДНР, ЛНР, Запорожской и Херсонской областей, необходимо урегулировать состояние объективно существующей «оккупации» и закрепить как бы дальнейший предполагаемый статус присоединения территорий в процессе послевоенного урегулирования. Смысл закона о присоединении должен состоять в том, что на освобожденные территории будет распространена юрисдикция России, но суверенитет, к сожалению, объективно сейчас остается за Украиной. Государственная принадлежность территорий может быть урегулирована только по результатам мирного договора.
8. Ожидать, что киевский нацистский режим пойдет на подписание мира, не приходится. Поэтому нужно вполне законно использовать права оккупирующей державы. И не нужно никакого стеснения, чтобы считать эту оккупацию – освободительной миссией России. Право государства оккупировать чужую территорию при занятии её войсками. Военная оккупация есть временное занятие в ходе войны территории другого государства и принятие на себя управления этой территорией. Военная оккупация – это временная замена одной власти другой. Согласно действующим для России нормам международного права и обычаям войны суверенитет государства на территорию, которая временно захвачена оккупантом, не переходит к оккупанту. Судьба оккупированной территории не решается актом капитуляции, а только мирным договором. В Декларации о принципах международного права подтверждено, что никакие территориальные приобретения, являющиеся результатом применения силы, «не должны признаваться законными».
9. Государство, оккупировав территорию, обязано восстановить и обеспечить общественный порядок; с этой целью оккупационные власти могут издавать временные административные акты, сохраняя в основном местное законодательство. Издаваемые оккупирующей державой постановления уголовного порядка вступают в силу только после того, как они будут опубликованы и доведены до сведения населения на его языке Действие этих обязательных постановлений не должно иметь обратной силы.
10. Жизнь, семья, честь, собственность, религиозные обряды и обычаи населения оккупированной территории должны уважаться. Оккупант должен всегда обращаться с населением оккупированной территории гуманно, в частности, охранять его от любых актов насилия или запугивания. К населению нельзя применять никакие меры принуждения ни физического, ни морального порядка, например, для получения от него военных сведений. Население оккупированной территории нельзя принудить служить в вооруженных силах или вспомогательных силах оккупанта. Воспрещается всякая пропаганда в пользу добровольного вступления в армию оккупанта.
11. Оккупант может привлекать население оккупированной территории к работе. Однако эта работа должна выполняться только в пределах территории, на которой находится данное население, а это означает, что население оккупированных территорий нельзя перемещать на территорию государства-оккупанта, нельзя также депортировать или перемещать свое население на оккупированную территорию.
12. Личная собственность, так же как государственная и кооперативная, находится под защитой международного права. Ст. 53 Женевской конвенции гласит: «Всякое уничтожение оккупирующей державой движимого или недвижимого имущества, являющегося индивидуальной или коллективной собственностью частных лиц или государств, общин либо общественных или кооперативных организаций, которое не является абсолютно необходимым для военных операций, воспрещается».
13. Оккупационные власти могут временно пользоваться государственной собственностью противника, однако такую собственность нельзя продавать, присваивать, отчуждать. Государство, оккупировавшее часть территории другого государства и захватившее недвижимую собственность, может пользоваться правом управления и пользования по отношению к зданиям, сооружениям, лесам, сельскохозяйственным угодьям. Недвижимое имущество, имеющее явно военное назначение (аэродромы, военные заводы), может быть разрушено – демилитаризировано.
14. Налогообложение оккупантом населения на занятой территории должно сообразовываться с тем порядком взимания налогов, который был установлен на данной территории до ее оккупации. Оккупационные власти могут проводить изъятия продуктов и имущества у населения, однако эти взимания производятся только для нужд действующей армии.
Таковы вкратце действующие правила международного права и обычаи войны, которые необходимо учитывать в случае законодательного оформления присоединения освобожденных украинских территорий в состав России.