Господин оформитель. В Театральном музее открылась выставка Семена Манделя

В основе выставки — дар дочери художника Алисы Мандель. Она передала Театральному музею более ста работ своего отца. Кроме того, здесь можно увидеть экспонаты, предоставленные Александринским театром, БДТ, Мюзик-холлом, киностудией «Ленфильм» и Музеем кино. #INJECT_1# Первый зал выставки превращен в своеобразную съемочную площадку. Даже кинокамера стоит на штативе — старинная, раритетная. На стенах — афиши к кинофильмам: «Антон Иванович сердится» с Людмилой Целиковской и Павлом Кадочниковым, «Музыкальная история», где снимались оперный певец Сергей Лемешев и Зоя Федорова, «Укротительница тигров» с Людмилой Касаткиной в главной роли… Откуда‑то раздается бодрая музыка. Ах да, рядом кинозал, там на экране показывают отрывки из фильмов, где Мандель работал как художник. Следующий, самый большой зал посвящен работе Манделя в театре, которой он отдал полвека. За эти годы он оформил примерно три сотни спектаклей — колоссальный труд. Работал в разных театрах с Георгием Товстоноговым, Игорем Владимировым, Александром Музилем, Владимиром Воробьевым…. В зале — инсталляция, воссоздающая сцену из спектакля Розы Сироты по пьесе Артура Миллера «Цена» (БДТ). Увеличенная черно-белая фотография. На ней — Владислав Стржельчик в профиль, в полный рост. И, как бы материализуясь, из старого снимка сошли в наше измерение вещи, которые имеют обыкновение переживать владельцев: серое твидовое пальто, длинный шарф, черная шляпа… Это пальто (или похожее) мы видим на артисте. А вот старинное кресло — на снимке в этом или, возможно, в похожем сидит еще совсем молодой Сергей Юрский. Стржельчик играл Грегори Соломона, Юрский — Виктора Франка. Кто не помнит — речь в пьесе Миллера идет о двух братьях, которые встречаются после долгой разлуки в доме умершего отца. Дом старый, обречен на слом. Он забит вещами, которые хорошо бы продать. Каждая вещь, подобранная Манделем, ведет свой рассказ об ушедшей жизни: пишущая машинка, патефон, почему‑то арфа, зеркало, много повидавшее на своем веку, затуманившееся, потускневшее. Юрский писал в воспоминаниях, что спектакль был почти сразу запрещен. Имя Миллера в 1968‑м попало в черный список — драматург осудил вторжение СССР в Чехословакию. Спектакль все равно играли — тайно, под видом просмотров, не продавая билетов. Легализовать его помог Константин Симонов, который и перевел эту пьесу вместе с сыном. Не знаю, как это удалось дизайнерам выставки, но они воссоздали в музейном зале магию театра. Спектакль, давно исчезнувший, растворившийся во времени, будто ожил. А в третьем зале — никаких драм, тем более трагедий. Здесь царит легкий жанр — джаз, эстрада, мюзик-холл. Красивые люди, красивые костюмы, блестки, перья. Музыка, пение и смех. Семен Мандель был одним из первых художников ленинградского Мюзик-холла, сотрудничал с Исааком Дунаевским. Он создал первые костюмы для ансамбля танца «Березка», работал с Аркадием Райкиным, Леонидом Утесовым, Клавдией Шульженко. Кстати, с 25 сентября Театральный музей запускает арт-медиации на выставке. Это модный сейчас формат общения музейных сотрудников с посетителями, который предполагает не просто экскурсию и лекцию, а открытый разговор. А совсем скоро, 29 сентября, небольшая выставка Семена Манделя откроется в KGallery на втором этаже. Там покажут плакаты художника из коллекции Театрального музея, а также эскизы к ранним кинофильмам «Моя любовь» и «Девушка спешит на свидание».