Недаром Федор Достоевский сказал, что «Пушкин-это наше все!» Ну а теперь передаю слово Редьярду Киплингу В качестве эпиграфа поэт сослался на Книгу притчей Соломоновых «От трёх трясётся земля, четырёх она не может носить:Раба, когда он делается царём, Глупого, когда он досыта ест хлеб, позорную женщину, когда она выходит замуж, и служанку, когда она занимает место госпожи своей». Три вещи в дрожь приводят нас, Четвёртой — не снести. В великой Kниге сам Агур Их список поместил Все четверо — проклятье нам, Но всё же в списке том Агур поставил раньше всех Раба, что стал царём. Коль шлюха выйдет замуж, то Родит, и грех забыт.
Дурак нажрётся и заснёт,
Пока он спит — молчит. Служанка стала госпожой, Так не ходи к ней в дом! Но нет спасенья от раба, Который стал царём! Он в созиданьи бестолков, А в разрушеньи скор, Он глух к рассудку — криком он Выигрывает спор. Для власти власть ему нужна, И силой дух поправ, Он слав
Недаром Федор Достоевский сказал, что «Пушкин-это наше все!»
Ну а теперь передаю слово Редьярду Киплингу
В качестве эпиграфа поэт сослался на Книгу притчей Соломоновых
«От трёх трясётся земля, четырёх она не может носить:Раба, когда он делается царём, Глупого, когда он досыта ест хлеб, позорную женщину, когда она выходит замуж, и служанку, когда она занимает место госпожи своей».
Три вещи в дрожь приводят нас, Четвёртой — не снести.
В великой Kниге сам Агур Их список поместил
Все четверо — проклятье нам, Но всё же в списке том Агур поставил раньше всех Раба, что стал царём.
Коль шлюха выйдет замуж, то Родит, и грех забыт.
Дурак нажрётся и заснёт,
Пока он спит — молчит.
Служанка стала госпожой, Так не ходи к ней в дом! Но нет спасенья от раба, Который стал царём!
Он в созиданьи бестолков, А в разрушеньи скор, Он глух к рассудку — криком он Выигрывает спор.
Для власти власть ему нужна, И силой дух поправ, Он славит мудрецом того, Кто лжёт ему: «Ты прав!»
Он был рабом и он привык, Что коль беда пришла, Всегда хозяин отвечал За все его дела.
Когда ж он глупостью теперь В прах превратил страну, Он снова ищет на кого Свалить свою вину.
Он обещает так легко, Но всё забыть готов. Он всех боится — и друзей, И близких, и врагов.
Когда не надо — он упрям, Когда не надо — слаб, О раб, который стал царём, Всё раб, всё тот же раб.
Перевод Л.Блуменфельда
Все телеграмм-каналы, все Навальные и Ходорковские, все Симоняны, Скабеевы и Соловьевы, талантливые и не очень, все испуганные и сбежавшие и близко не могут стать рядом с этими гениями, все сказавшие нам о нас и нашем времени.