В 2011 году после 30-летнего перерыва режиссер Андрей Смирнов снял фильм о судьбе тамбовской крестьянки Варвары. Период, показанный в фильме, охватывает 1909 – 1921 годы.
Главная проблема фильма – хронометраж. Слишком много событий, которые режиссер уместил в 2,5 часа. Из-за этого местами в фильме «Жила-была одна баба» нарушены логические цепочки. Когда Варвара успела выносить и родить второго ребенка? По сути, это два фильма в одном.
Первый фильм посвящен дореволюционной деревне, где царят зверские нравы. Бедную Варвару выдают замуж за алкоголика-импотента Ивана. Девушку бьет и насилует тесть, которого она нечаянно убивает. В этой деревне царит всеобщая ненависть и неудивительно, что такое общество чуть позже погрузилось в Гражданскую войну.
В фильме показана позиция церкви – поп дает совет – терпеть и молиться. А на бедную девушку продолжают сыпаться несчастья – то на нее нападает блудный незнакомец, то душегуб в исполнении Максима Аверина.
Вторая часть фильма начинается через семь лет – в 1919 году, когда побитая жизнью Варвара с дочкой возвращается на хутор, где идет продразверстка. Беспредел продолжается – все та же ненависть, борьба всех против всех.
Главная героиня уже не сопротивляется обстоятельствам, дома у нее стоит самогонка для очередной «красной банды». Но у нее есть любовь – Давид Лукич в исполнении Алексея Серебрякова, который входит в число повстанцев. Но и его расстреливают красные.
Первый фильм – советский по духу. Здесь между строк читается, что с беспределом последних лет монархии может справиться только новая власть. Второй фильм – с точностью наоборот – антисоветский. В нем показано, что власть может быть разной, а общество – одно. И в обществе этом выжить можно, только действуя по принципу – делай, что должен и будь, что будет.
Алексей Смирнов поместил эти два мира в одном образе града Китежа, который от грехов и суеты людской уходит под воду. Режиссер не раз говорил, что снял фильм о Тамбовском восстании, свое произведение он задумал еще в годы Перестройки. В итоге получилось масштабное историческое полотно, которое оставляет массу вопросов. Но вопросы эти не к Смирнову, а к той неизменной России, которая в разные эпохи живет одними категориями.