...Его окликнули.
Спицына стояла на противоположной стороне улицы, махала рукой. Потом быстро перебежала дорогу, пристроилась идти рядом. Панафидин покосился на одутловатое нездоровое лицо, словно грязное от загара тело, неопрятный тёмно-вишнёвый лак на больших неухоженных ногтях. Он еще успел подумать, что такой «маникюр» отчего-то всегда предпочитают женщины падшие, больные, опущенные жизнью: дешевые проститутки, девочки-поганки из пьющих малообеспеченных семей, бродяжки и просто неудачницы. Ему вдруг стало неприятно. Не выдавая своей гадливости, майор сделал над собой усилие, улыбнулся
- Как живёшь, Валя?..
Женщина спрятала глаза, коротко передернула плечами
- Как видишь...
- Ты хорошо выглядишь...
- Стараюсь... - И, опережая его очередной вопрос, заторопилась говорить. - Я пришла поблагодарить тебя, Игорь. Ты хороший человек. По-настоящему хороший. Не то, что некоторые...
- Но я ничем не помог...
- Ты пытался. А это дорогого стоит.
Они помолчали.
- Чем теперь занимаешься?
- Квартиру продаю.
- Не понял? - Панафидин даже остановился.
- Уезжаю я. Не могу больше тут оставаться.
- И куда поедешь?
- Пока не знаю. Да и какая, в сущности, разница. Мир большой...
- А как же родители?
- В деревню к родне отвезу. Одним им оставаться здесь не к чему.
- Они согласны?
- А кто их спрашивать будет... В агентстве, спасибо им, покупателя уже нашли. Деньги поделю: часть - им, часть - мне... Долги отдам.
- Жалеть не будешь потом? Если не сложится вдруг. И некуда будет вернуться...
- Хм… Тогда повешусь... - Спицына усмехнулась. - Шутка.
Панафидин шутку не оценил.
- Не нравится мне эта затея.
- И что предлагаешь? Остаться жить здесь, где всё напоминает о трагедии?
- Надо жить, Валя...
- Как жить?! Когда кругом одно пепелище...
- Люди войну пережили...
- Вот именно, «люди»... Всем досталось. У всех одинаковая судьба была. И тогда народ хоть знал, за что страдал и кто виноват... А тут... Как проклятая. Иной раз думаю: чем я хуже?.. Почему одним - всё, а мне - ничего...
- Ты о семье?
- И о семье тоже. - Спицына вздохнула, уставилась себе под ноги - Ну да винить некого. Родителей не выбирают. Суждено было родиться у этих дебилов - и ничего не попишешь. Но теперь всё будет по-другому. Я теперь сама хозяйка своей судьбы. И больше никому не позволю ее ломать.
- Это правильно.
- Жаль только, что с мужем не успела объясниться. Врагами расстались. А это не хорошо. Как бы там не было, а мы любили друг друга. В нашей жизни было много плохого, но ведь и счастливое было тоже... Есть что вспомнить. И это правда. – Женщина помолчала. - Вот я его виню... Что, мол, это он во всём виноват. Теперь понимаю, не во всём. Я тоже «хороша». Обида обидой, но не нужно было так себя вести. Но... Поезд ушел. Окончательно и бесповоротно. Сергея не вернуть. Но не хочется, чтобы он вспоминал обо мне только как о каком-то «кошмаре». Многое бы отдала, поверь, чтобы хотя бы проститься по-человечески. - И вдруг без всякого перехода спросила. - Ты, случайно, не знаешь, куда они уехали?..
Панафидин слабо качнулся. Спицына, еще не понимая причины его внезапной суровости, не отставала. Она забежала вперед, нетерпеливо заглянула в непроницаемо-холодное лицо
- Ведь ты разговаривал с ней...
- С кем?
- С матерью Сергея. Я знаю...
Панафидин словно споткнулся.
- Откуда? Ты следила за ней?
- Случайно увидела...
- Не ври.
Спицына больше не притворялась.
- Так ты мне поможешь?!
- Убить твою ненавистную родню?
- Просто сказать: где они... Игорь... Я всё... Я всё что угодно для тебя!.. Я отработаю... Правда... - Она задыхалась, лепетала теперь бессвязно. - Скажи... только одно слово... Я денег дам...
- Слушай ты... - Майор рванул ее за руку, оттеснил с тротуара. - А, может, хватит, а?!
Он не находил слов, сверлил ненавидящими глазами бледное, с заострившимися чертами лицо. Потом, словно окончательно уясняя, кто перед ним, не сдержался, брезгливо оттолкнул от себя
- Дебилка, бля...
Уже уходя, оглянулся
- И запомни, эту ситуацию я держу на контроле: если что, я тебя закрою... Надолго. На дурку у меня пойдёшь. Поняла?! «Мстительница» хренова. Вот недоумок… Угораздило же связаться...
И, больше не оглядываясь, испытывая невероятную гадливость и злость, заторопился прочь. Он шёл быстро, большими шагами, бормоча отборные ругательства. Спицына осталась стоять. Сначала она ошеломлённо смотрела прямо перед собой, словно не понимая происходящего, потом шевельнулась, уставилась «другу» в спину. Теперь ее взгляд был осмысленным, черным и страшным…
(продолжение следует...)
Р. S. кто хочет читать все главы произведения подряд, заходите ко мне в ленту (один клик мышкой в аватарку - женщину в белом в кружке)...