Работой с призывниками занимался прапорщик с говорящей фамилией Козлов. Это была легендарная личность, и истории о нем, мы неоднократно слышали во дворе, от старших, уже отслуживших в армии ребят. Появившись первый раз в военкомате, для получения приписного свидетельства, я был сильно удивлен увидев на одной из дверей, табличку с такой знакомой по рассказам фамилией. Мне казалось, что все это я слышал очень давно, и он уже должен быть на пенсии. Но я сильно ошибся, и мне также предстояло познать радость общения с ним. Вся дверь, и около дверное пространство были исписаны, изрисованы и изрезаны моими предшественниками. Надписи содержали краткие и не очень характеристики, сидящего в кабинете человека. Иллюстрации дополняли их. Самая свежая, вырезанная ножиком, гласила, Козел – м…к, под ней красовалось мастерское изображение несчастного, и ни в чем не виноватого животного. Почему эти шедевры не уничтожались, было не понятно. Может быть сотрудники военкомата, не успевали это делать, а может быть были согласны с написанным и особенно не торопились.
Через три секунды после входа в кабинет, я понял, что все рассказанное старшаками, и написанное на двери, полная правда. Я не успел сказать и слова, как прапорщик рассказал кто я, что я, обвинил во всем чем можно и сказал, что в армии из меня сделают человека. Попытки что-либо сказать, пресекались громким, командным голосом, с элементами ненормативной лексики. Получив направление на медкомиссию, я развернулся кругом и вышел из кабинета.
После школы, многие призывники проходили обучение от военкомата, получая профессии для дальнейшей службы. Я также начал обучение на водителя, правда успел съездить на автобазу, только один раз. Затем я поступил, на вечернее отделение института, там же мне предложили и поработать до армии. Как человек честный и ответственный, я решил проинформировать военкомат, о том, что буду учиться, и работать, а с профессией водителя и автопредприятием придется пока попрощаться.
К счастью, встречаться с Козловым приходилось не часто. И в этот раз, я не планировал долго с ним общаться. После моих слов о том, что я не буду учиться на водителя, так как поступил в институт, и там же буду работать, возникла небольшая пауза. Видимо прапорщик, переваривал информацию, придумывая какую казнь изобрести для меня. Потом он начал кричать, так громко, что прибежала сотрудница из соседнего кабинета, решившая, что кого-то убивают. Его лысина покраснела и покрылась испариной, он схватил телефонную трубку, в которую продолжил кричать о том, что я подрываю боеспособность советской армии, у меня две трудовые книжки, и меня срочно нужно отдать под суд. Закончился его монолог тем, что он тут же выписал и вручил мне повестку, которая обязывала меня прибыть на сборы в город Чехов для прохождения подготовки и прыжков с парашютом.
Из военкомата я поехал на автобазу, где тетенька из отдела кадров сказала, что трудовую книжку на меня никто не заводил, и заводить не собирался, так как я был только один раз и занятия еще не начались. Как выяснилось проблемы никакой не было, кроме появившейся теперь повестки на прыжки.
Вернувшись, я поделился новостью с ребятами, во дворе. Один из них уже ездил на прыжки, и с видом бывалого десантника, сказал, что зимой надо привязать валенки, чтобы не свалились пока летишь. Стояло лето, и совет был не очень полезным. Затем последовала шуточка, что, если обделаешься, будет мягче приземляться. И завершилось все словами, что земля будет приближаться очень быстро, и ноги надо держать вместе, чтобы не сломать их.
На десять дней сборов мне полагался отпуск, который без вопросов предоставили на работе. В назначенные, день и время я с рюкзаком за спиной, в котором было все необходимое, приехал к военкомату. Решив подождать остальных, встал у крыльца. Никого не было. Не видно было и автобуса, который должен был везти нас в Чехов. Прождав минут пятнадцать, я зашел в военкомат, и сказал дежурному что еду на прыжки. Тот взял телефонную трубку, стал что-то выяснять и через несколько минут в дежурку вошел прапорщик Козлов. Увидев меня, он слегка удивился. Как я понял никаких сборов в эти даты не было. Повестку он мне вручил, видимо решив напугать меня, и после того, как я не явлюсь, продолжить репрессии. На мой вопрос, ничего объяснять не стал, а просто сказал, что я буду служить три года на флоте и выдал направление на курсы электриков на эсминце.
Я молча взял бумажку и вышел на улицу. Положенные десять дней отпуска я отгулял. Ни на какие курсы не пошел, и военкомате больше не появлялся. Зашел туда, чтобы встать на учет, только когда вернулся из армии.
P. S.
Если понравилась статья, подписывайтесь на канал, и вы не пропустите новые публикации.