Я ребёнок 90-ых, а значит я из той серии детей, чьи родители работали на заводе посменно. И иногда с сада меня вынужден был забрать человек, который к семье не имел никакого отношения.
Лично у нас это была тётя Инна. Это была одинокая, очень высокая, свободолюбивая и очень юморная женщина, по совместительству подруга мамы. Уже сейчас я понимаю, что она вылитая Фаина Раневская. Имеющая свой неповторимый шарм.
Короче, вышло так, что мать и отец были оба на работе. В этот вечер с сада меня должна была забрать тётя Инна. Туда мама отправила меня с пакетом игрушек, с которым я буду играть у Инны дома вечером. По плану отец должен меня был занести спящую домой около двух часов ночи. И пока план работал. Я беззаботно ждала вечера в саду. А папа и мама зарабатывали деньги на наше светлое будущее…
Папа возвращался домой поздней ночью. Мобильных телефонов тогда еще не было. Либо были, но у очень авторитетных людей. Но у отца была чёткая уверенность, что я вижу 10-ый сон у Инны и у нас всё хорошо.
Поэтому папа принял решение вначале зайти домой покушать, а потом перенести меня спящую с этажа на этаж общаги. Сварив на быструю руку себе пельмени, сердце отца ёкнуло, и он решил, что все же вначале занесёт меня в мою мягкую кроватку, а потом поест. Поэтому выключив плиту, обув какие-то тапки, папа отправился двумя этажами выше.
Он постучал в двери один раз. Тишина. Постучал второй… снова никого. Начал стучать настойчивее… Двери открыла заспанная тётя Инна со словами:
— Толик, ты чего?
— Инна, я за Дашкой.
Внезапно лицо Инны исказилось от ужаса и все, что она смогла сказать:
- Толя. Я забыла!!!
Так быстро мой отец еще не бегал. Благо до детского сада было подать рукой. Но за окном 2 ночи, а его пятилетней дочери нет даже на горизонте.
Влетев на территорию сада, папа суматошно начал искать вход к нашей группе. Он на коридоре обнаружил сторожа и меня маленькую с молотком в руках, забивающую гвозди.
Я думаю охранник просто уже не мог придумать, чем еще меня занять. Поэтому он вбил в доску пару тройку гвоздиков наполовину. А все остальное я от злости и досады добивала до конца.
Когда я увидела папу, мне не нужен был ни молоток, ни гвозди. Мне нужно было поорать в истерики от слёз и обиды, что я осталась последняя и меня так поздно забрали.
Эту историю про себя, я услышала, когда мне было лет 16. Папа однажды рассказал ее. Я смеялась до слёз. А он сказал, что так никогда ничего за всю жизнь еще не боялся.