Сейчас дом выкрашен в ярко-бирюзовый цвет, который выбрали для него архитекторы послевоенной поры, но в КГИОП его назвали продуктом советского «шаблонного» подхода.
«Здание было бежево-охристым при всех владельцах – статс-даме Елизавете Бутурлиной, графине Анне Строгановой, воспитаннице барона Штиглица и супруге государственного секретаря Надежде Половцовой, в период Австро-Венгерского посольства и после революции. Окраска в бирюзовый колер с белыми архитектурными деталей произошла в советский, уже послевоенный восстановительный период. Это был шаблонный подход для ряда построек необарочного стиля», - написано в посте КГИОП.
Петербуржцы порадовались тому, что дом отремонтируют, но предлагают изменить решение выкрасить фасад, отметив, что вокруг и так много построек охристого цвета. Нарядный особняк очень жаль будет «обезличивать», и город понесет «колористическую утрату», заметили горожане.
«Задача любой реставрации - сделать памятник лучше. Замена цвета на песочный сделает хуже. Дом-памятник потеряется в ряду аналогичных зданий желтых оттенков. Исчезнет уникальность здания, которое сейчас в народе называют "Зимний дворец на Чайковского". Считаю, что КГИОП надо изменить решение и сохранить текущий бирюзовый оттенок фасада», - написал Владимир С.
Координатор движения «Живой город» Дмитрий Литвинов поддержал горожан, которые не считают подход КГИОП безупречно верным, а «историчность» цвета – неоспоримым аргументом. Он напомнил историю с фасадом Зимнего дворца: в 2009 году к движению обратилось руководство Эрмитажа с просьбой собрать общественность и организовать опросы по поводу возвращения фасаду исторического дореволюционного облика – дворец перекрашивали многократно. При жизни Растрелли он был светлого песочного цвета с белыми колоннами – как Версаль и Шенбрунн, потом цвет становился более темным, ближе к концу XIX столетия обрел тот цвет, в который сейчас планируют покрасить дворец Бутурлиной, а накануне революции был кирпичного цвета.
«Изначально при Растрелли он был желтым с белыми колоннами, потом постепенно цвет становился все более темным. Где-то ближе к концу XIX века стали красить примерно так, как сейчас собираются покрасить дом Бутурлиной – в такой песочный цвет, фактически без контрастного выделения архитектурных элементов», - рассказал он.
Знакомый горожанам бирюзовый цвет дворец обрел только после Великой отечественной войны – это коснулось и нескольких других зданий, включая особняк Бутурлиной. Градостроительная комиссия, включающая главного архитектора Ленинграда Николая Варфоломеевича Баранова, сочла необходимым сделать так, чтобы здание архитектора Гаральда Боссе в стиле необарокко перекликалось с Зимним, и, по всей видимости, так и было задумано изначально - в 1857 году, когда его проектировали, главная царская резиденция имела тот самый почти однотонный песочный фасад.
Но нельзя забывать, добавил эксперт, что вопрос реконструкции внешнего облика дворцовых зданий, украшающих город двести и более лет, не может быть однозначным и простым – менялся город, менялись представления о прекрасном. Когда-то Михаил Пиотровский посчитал нужным спросить петербуржцев, каким они хотели бы видеть Зимний дворец – и это было правильным, а КГИОП лишь назвал «открытием» общеизвестный факт, и не поинтересовался мнением горожан и экспертного сообщества.
«Пиотровский в свое время когда-то спрашивал у петербуржцев, как быть с этим делом. Ну а КГИОП решил проще – они отколупали кусочек краски, нашли, что он был песочного цвета, и заявляют теперь, что они сделали открытие, хотя это никаким открытием не является, и все это прекрасно знают», - добавил он.
Ранее петербуржцы неоднократно жаловались на некачественный ремонт исторических фасадов, заметив, что КГИОП плохо выполняет свои обязанности, наказывая управляющие компании постфактум за сбитую лепнину и штукатурку, тогда как у жилищников зачастую просто нет другого выхода предотвратить падение декоративных элементов на головы прохожим. Так, в пятницу лепного декора лишился доходный дом 1854 года постройки на Колокольной улице - коммунальщики сбили гипсовые головы, сославшись на то, что они представляю опасность для прохожих.