Однажды летом к копошащемуся возле сарая мужу пристала птичья женщина. Пернатая малявка минут двадцать, возмущенно щебеча, высказывала Димону эмоциональные претензии по непонятному поводу.
— Наверно, она хочет выпить, — налила я воды в пластиковую крышечку и предложила дебоширке.
От моей заботы птица шарахнулась в небо, но после вернулась к вопящим скачкам по земле вокруг мужа. Рюмка воды ее не успокоила. Она по-прежнему, страстно глядя на Димона, толкала громкую речь и отчаянно жестикулировала, пока он не предложил ей сердце и руку.
— Животные чувствуют хороших людей, — польщенно объяснил муж поразительное доверие кипишной летающей зверушки, бесстрашно усевшейся к нему на палец и, наконец, замолчавшей.
Крылатая соперница с победным видом глядела, как я фотографирую их с Димоном, и убираться восвояси совершенно не собиралась.
— Белоснежка, когда ты научился так ловко укрощать птиц? — с легкой обидой позавидовала я супругу.
— Я живу с двумя вечно квохчущими курами, поэтому каждый день учусь, — ответил Димон, бессовестно записав нас с дочерью в пернатую родню к незваной гостье.
Птица оскорбленно взмахнула крыльями и вознеслась на забор, всем видом показывая, что она не курица и летать умеет. Чего не сумела доказать я, возмущенно всплеснув руками, но так никуда и не полетев.
Разговорившийся муж поспешно спрятался в сарае, заявив, что газонокосилка сию секунду потребовала ремонта. А я мстительно подсказала птичьей сообщнице, как лучше нагадить на машину Димона, чтоб он не сразу достал.
Помните: нет ничего опаснее союза обиженных женщин!
