В 2022 году прошла серия широкого освещаемых СМИ кибератак российских хакерских групп на государственные и коммерческие сайты Литвы как ответ на недружественные действия в связи с СВО. Связь атак с геополитическими событиями, их открытость и системность позволили де-факто оформить российско-литовское киберпротивостояние.
Однако литовская сторона еще до 2022 года маркировала Россию как наиболее серьезного киберагрессора и источника информационных угроз, что не раз отмечалось в отчетах о состоянии кибербезопасности Министерства национальной обороны Литовской Республики. Приводились в документах и ключевые сюжеты российской «дезинформации и пропаганды»:
«НАТО – угроза национальной безопасности Литвы»;
«НАТО провоцирует Россию и Беларусь»;
«Литовская армия не готова защищать государство»;
«исторические факты в Литве переписываются и фальсифицируются»;
«Литва – социально и экономически разрушенное государство»;
«Энергетические цели Литвы не обоснованы»;
«Литва – недемократическое государство»;
«Литва вмешивается во внутренние дела других стран».
На этом фоне за последние 7 лет в СМИ нередко обсуждались отдельные киберскандалы, в которых литовская сторона приписывала агрессию хакерам и/или спецслужбам из России. Яркие примеры: в 2015 году взлом портала Объединенного штаба вооруженных сил Литвы, сайтов литовского Президента и парламента; в 2018 году инцидент с министром обороны Литвы Р. Кароблисом, ограничения в отношении приложения «Яндекс.Такси» и отказ от использования программного обеспечения ABBYY в государственных ведомствах; в 2020–2021 гг. атаки на сайт Литовского министерства иностранных дел.
При этом нужно понимать, что правительство Литвы стремится занять ведущее место по кибервопросам среди стран ЕС и НАТО, что как минимум предполагает выиграть конкуренцию у соседней Эстонии. В этой связи страной активно реализуются инициативы по укреплению национальных позиций в цифровой сфере.
Еще в 2011 году на период до 2019 года Литвой принята Программа развития кибербезопасности как национального приоритета. Это позволило начать работу по созданию безопасной среды для пользователей и системы защиты информационных госресурсов и критически важной инфраструктуры. К 2018 году Литва разработала национальную стратегию кибербезопасности. Ведущим институтом по реализации политики кибербезопасности стал Национальный центр кибербезопасности при Министерстве национальной обороны Литвы, на который возложили надзорные, аналитические и информационные функции.
В 2017 году Литва стала инициатором создания сил быстрого киберреагирования ЕС. В марте 2020 года под ее руководством образована Группа общеевропейского реагирования в киберпространстве. Она объединила специалистов из Эстонии, Хорватии, Польши, Нидерландов, Румынии и стала частью организации Постоянного структурированного сотрудничества ЕС (PESCO, учреждена в 2016 году Советом Европы в интересах поддержки оборонной отрасли и обмен опытом в оборонной сфере).
Страна активно развивает международную партнерскую сеть в сфере кибербезопасности. И это не только двусторонние инициативы – например, с Грузией, Израилем и Украиной, но и многосторонние – со странами ЕС (в рамках Стратегии кибербезопасности 2020 года) и НАТО («Инициативы совместного хаба безопасности»), в рамках которых происходит обмен опытом, цифровыми технологиями и совместные киберучения. А по сути – выстраивание архитектуры западной системы кибербезопасности. Таким образом, небольшая балтийская страна – это уже не слабый и легкий виртуальный противник, а часть «цифровой гидры», рожденной в союзе ЕС и НАТО.
В третьей части статьи мы поговорим об Эстонии как еще об одном участнике противостояния на балтийском киберфронте.
Анна Михайлова, колумнист Экспертного клуба "Дигория"