Николай Васильевич, воссоздавший в своих произведениях русские характеры, около 10 лет провёл за пределами родной страны.
Николай Гоголь — писатель и путешественник
После постановки пьесы «Ревизор» Гоголь решил уехать на неопределённый срок за пределы Российской империи. Решение покинуть родину было связано с неоднозначностью оценки драматического произведения. После того как 19 апреля 1936 года в Санкт-Петербурге показали «Ревизора», публика разделилась на две части: одни хвалили Гоголя, другие же, напротив, набросились на драматурга с критикой. Сам Николай Васильевич расстроился из-за не самой удачной, по его мнению, игры актёров.
«Наше плавание было самое несчастное», — писал Гоголь Василию Жуковскому, рассказывая о том, что вместо запланированных четырёх дней писатель плыл до Германии больше недели. Плохая погода мешала кораблю идти по воде, поэтому произошла задержка. После прибытия в Любек Гоголь со своим приятелем отправился в Гамбург, а потом через Бремен и Дюссельдорф доехал до Ахена. Гоголь же держал путь в сторону Швейцарии.
В Баден-Бадене автор «Ревизора» встретил своих русских знакомых Балабиных. Гоголь назвал Баден-Баден «дачей всей Европы». На этой самой «даче» Николай Васильевич провёл примерно месяц, хотя изначально планировал пробыть там пару дней. Местные горы и воды запали в сердце Гоголя. Из Баден-Бадена писатель последовал в Женеву.
Всю осень 1836-го Гоголь гостил в Швейцарии. Там он испытал творческий подъём, начал работать с черновиками новых произведений.
С наступлением холода в Швейцарии Гоголь перебрался во Францию. В Париже он продолжил трудиться над «Мёртвыми душами«; в столице Франции создание поэмы, по признанию Гоголя, пошло «свежее и бодрее». Встретив переехавшего в Париж Данилевского, Гоголь вместе с ним посещал Лувр, старинные парижские улицы, парки.
После новости о гибели Александра Пушкина в начале 1837 года Гоголь испытывал сильнейшую грусть. Из этого мира ушёл друг, духовный идол и литературный наставник Николая Васильевича. Это заставило его сменить обстановку, и русский писатель отправился в Рим — город, с перерывами ставший пристанищем Гоголя примерно на 10 лет.
«Зарубежное» творчество Гоголя и возвращение домой
Весной 1837 года Гоголь уже был в Риме. Он снял маленькую комнату в каменном доме неподалёку от площади Испании, на Виа ди Исидоро, 17. Архитектура Италии поразила Гоголя, а неторопливая жизнь полностью устраивала прозаика.
Лето 1838 Гоголь провёл в Неаполе и Кастелламаре. В конце августа Гоголь проводил Данилевского в Россию, а потом вернулся в Рим. Позже к Гоголю приехал Жуковский. Он поведал автору «Ревизора» о последних днях жизни Пушкина. Гоголь же поделился с поэтом первыми главами «Мёртвых душ».
1839 год был разнообразным для Гоголя с точки зрения поездок. Писатель посетил Германию, Швейцарию, Австрию и родную Россию. В Санкт-Петербурге Гоголь работал над созданием «Мёртвых душ». Весной следующего года Гоголь отправился в Рим, но по пути заскочил в Вену. Там работа над поэмой не прекращалась. Уже в августе Гоголь параллельно с работой над «Мёртвыми душами» обдумывал, как закончить повесть о маленьком человеке «Шинель». Нервическое расстройство заставило Гоголя слечь в постель, однако к осени он уже продолжил путь в Италию. В сентябре Гоголь прибыл в Рим.
Позже Гоголь уехал во Франкфурт, где произошла его встреча с Жуковским. Реакция поэта на «Мёртвые души» огорчила Гоголя. Жуковский задремал во время чтения.
В период с конца 1841-го по середину 1842 года Гоголь жил в России. На родине он издал готовые главы «Мёртвых душ». После этого Николай Васильевич вновь уехал из России. Он посетил Берлин, Гаштайн, а потом снова вернулся в Италию. Ещё Гоголь заскочил в Венецию, а позже, конечно же, перебрался в Рим. Там он жил в доме на Виа Феличе вместе с русскими друзьями.
Несколько лет стабильной жизни в постоянных разъездах по Европе сменились в 1845 году кризисом. Организм Гоголя сильно страдал, нервическое расстройство давало о себе знать. Постоянные походы к разным врачам не помогали писателю. Всё дошло до четвёртого известного гоголевского сожжения — автор предал огню второй том «Мёртвых душ».