Наши предки говорили: «Пришло время - журавли вече собирают!»
Вече - этим словом наши предки называли народное собрание, мирскую сходку, гласный открытый суд. Старики знали, на болоте - журавлиный смотр, птичий спор: «Чьи крылья сильнее, чьи глаза видят яснее малые и великие пути над землей? Кто мудрее и выносливее? Кто впереди стаи будет лететь?»
Говорили так: «И журавли без веры не живут».
Того, кто в этот день родился, называли Куприяном. И даже считали, что рожденный 13 сентября знает, да не разнесет по деревне, где хоронится журавль, крыло которого поранено зверем. Птица эта доверяла и не опасалась, не пугалась вообще рожденных в сентябре, задумчивых и просветленных. Куприян знал немало о повадках и нравах журавлей, их братьев – лебедей и гусей, их сестер – уток. Болотные блуждающие огни также были не страшны Куприяну. Он проходил по трясине, будто по ровной дороге, не спотыкался о кочки.
Куприян не обманывался, глядя на болотные деревца и туманные призраки. Место тряское, недоброе Куприяну было, что путь протоптанный. Так старики рассказывали.
Встанешь на крыльце родимого дома и услышишь над собой из осеннего неба журавлиное слово: «Прощай, матушка-Русь, я к теплу потянусь!» Это слово полно тоски. И когда бы ни привелось нам его услышать, мы, не отводя глаз от выси небесной, где клин журавлиный едва обозначен, замираем, ощущая себя частицей родного края. Все тяготы времени отступают от человека, пронизанного чувством разлуки птиц с родным краем. И крылечко дома, от которого судьба увела вас, в трещинах, вымытое начисто колодезной водой, из давнего, из далекого - вот-вот - и! - проступит у самых ног: только ступи - и тебя заслонят родные стены. Заслонят от возраста, от железного человеческого равнодушия, которое травит живую землю.
Ты слышишь журавлиное прощание, заповеданное птичьему роду из века в век, из сентября в сентябрь. Перед твоим сознанием древний обычай, когда ребятишки по сырым выкошенным, жухлым полям бегут вслед птичьим стаям и кричат в ответ: «Колесом дорога!» Они кричат это, чтобы воротить по весне журавлей к родным полям.
Есть древнее поверье, что колесо не остановится на полпути, а, значит, оно рассечет мглу, и рассечет и вставшее на пути зло. Тогда ярое, живое, полное жизненной силы, желаемое человеком, солнце воротится на родимую сторону.
Так было в старину, остается так и ныне, и будет так впредь: Солнцу - вернуться, земле – зацвести, птицам - снова гнезда на родной стороне обрести.