О том, что при князе Владимире в 988 г. Русь приняла новую христианскую религию, знают, наверное, все. Гораздо менее известно, что Владимир изначально пытался создать для всех подчинившихся ему племён общую религию, но оставаясь в рамках язычества.
В 980 году после долгой и кровопролитной борьбы за власть со своими сводными братьями Владимир становится киевским князем. Именно после описания захвата Киева летопись сообщает следующее.
"И стал Владимир княжить в Киеве один, и поставил кумиры на холме за теремным двором: деревянного Перуна с серебряной головой и золотыми усами, и Хорса, Дажьбога, и Стрибога, и Симаргла, и Мокошь. И приносили им жертвы, называя их богами, и приводили своих сыновей и дочерей, и приносили жертвы бесам, и оскверняли землю жертвоприношениями своими. И осквернилась кровью земля Русская и холм тот".
Смысловое содержание текста могло по-разному интерпретироваться историками. Так выражение "и приводили своих сыновей и дочерей, и приносили жертвы бесам" вполне можно трактовать двояко. Дети славян в Киеве то ли приносились в жертву богам, то ли просто привлекались родителями к участию в каких-то обрядах.
О том, что установку языческих кумиров в Киеве нельзя считать частным мероприятием свидетельствует тот факт, что в этом же году летописец сообщает о том, что дядя Владимира, Добрыня, отправленный в качестве правителя в Новгород, "поставил кумира над рекою Волховом, и приносили ему жертвы новгородцы как богу". В "Повести временных лет" даже не указывается имя этого божества, но в "Ипатьевской летописи" говорится, что это был всё тот же Перун.
Почему же Владимир в 980 принимает решение о проведении своей реформы? Мнения на это счёт могли высказываться самые разнообразные. Н. М. Карамзин высказывал суждение, что принесение человеческих жертвоприношений на языческом капище можно объяснить попытками Владимира замолить свои грехи пред богами . Ведь он принимал участие в убийстве своего брата, а по языческим представлениям пролитие братской крови осуждалось весьма сурово.
По мнению Б. Рыбакова, для Владимира особую проблему представляло противостояние с Византией. Причём это противостояние было не только военно-политическим, но и идеологическим. Определённая часть русского общества могла быть увлечена христианством, что делало их весьма ненадёжными подданными в случае столкновения с Византийской империей.
Соответственно, задачей князя и помогавшего ему в этом вопросе славянского жречества стала разработка собственной теологической модели, которая могла бы выступить в качестве христианского антипода. При этом язычники пользовались именно христианской системой категорий, например, той же идеей Троицы. В соответствии с этой идеей, Стрибог должен был стать аналогом Бога-Отца, Дажьбог противостоять Богу-Сыну, а Мокошь играть роль Богородицы.
Апогеем утверждения языческой религии можно считать события 983 года, когда Владимир после победы над прибалтийским племенем ятвягов приносил кумирам многочисленные жертвы. На этот раз летопись однозначно говорит о намерении побаловать идолов и человеческими жертвоприношениями.
"И сказали старцы и бояре: "Бросим жребий на отрока и девицу, на кого падет он, того и зарежем в жертву богам".
Брошенный жребий пал на сына одного из живущих в Киеве варягов, к тому же исповедовавшего христианскую веру. Он отказался выдать сына и был убит вместе с ним. Что интересно, летопись ничего не сообщает, была ли выбрана другая жертва, или в качестве таковой могло рассматриваться и убийство.
Завершение рассказа о взаимоотношении Владимира с языческими божествами относится уже к началу христианизации. Вернувшийся из Херсонеса князь решил окончательно разорвать свои связи с язычеством. Для этого он приказал избавиться от кумиров. Вот как описывает и объясняет данное событие "Повесть временных лет".
"И когда пришел, повелел опрокинуть идолы - одних изрубить, а других сжечь. Перуна же приказал привязать к хвосту коня и волочить его с горы по Боричеву взвозу к Ручью и приставил 12 мужей колотить его палками. Делалось это не потому, что дерево что-нибудь чувствует, но для поругания беса, который обманывал людей в этом образе, - чтобы принял он возмездие от людей" .
Летопись отмечает, что далеко не все киевляне восприняли подобное решение с восторгом, многие даже плакали, но при этом открытого сопротивления князю никто не оказал. Это также привело к многочисленным спорам в среде историков о том, насколько глубоко укоренившимися были те религиозные представления, которые пытался закрепить Владимир в своей реформе.