Ка-тма-нду... Нет... Кат-ман-ду...
Или нет... Ка-тман-дуууу...
Я медленно повторяю эту мантру, перекатываю во рту эти камушки, силясь понять магию звуков, музыку смыслов, звон и перестуки имени. Что в имени тебе моем?
Колокольчики позванивают в разреженном воздухе, полощут, шелястят, треплются на ветру молитвенные флаги лунг-та , дождевые капли падают и падают с покатых крыш храмов на мостовые и вспухшую от всходов красноватую землю...
Кат-ман-ду... Кат-ман-дууууу
Я очень хорошо помню тот день 1 ноября 1997 года... Новоиспеченный директор московского офиса международной американской компании EVEREST Re (EVEREST Reinsurance Company!!!.. надо же так попасть!!), ещё всего 4 года до этого события электрик домоуправления №1 поселка Болшево Московской области, ввинчивавший лампочки в подвалах и пробивавший засоры с синюгами-сантехниками... Уже успевший одуреть и офигеть от стремительного карьерного роста, корпоративных задач, стрессов, таргет-планов, графиков и встреч... И столь же сильно разбалованный личным водителем, офисом в центре Москвы, бизнес-классом и 5* отелями, стильными костюмами и кожаными портфелями... Наспех покидав вещи в только что купленный рюкзак малоизвестной компании Red Fox едет в Шереметьево. С лёгким трепетом, с неопределенной надеждой, с блеском в глазах...
Давно, как давно я мечтал попасть в Гималаи и Тибет... В одиннадцать лет, прочитав небольшую книжку, я впервые услышал о настоящих йогах-аскетах и вознамерился во что бы то ни стало стать одним из них в Гималаях. Самое странное заключалось в том, что к тридцати годам ничего существенного с этим детскими и глупыми мечтами не случилось. Я по-прежнему хотел стать йогом в Гималаях!! Ну, ладно, может быть не сразу... Может быть хотя бы глянуть на них издалека одним глазком??
Весной 1995-го я был близок к этому как никогда... Знакомый альпинист, собрав группу единомышленников, вёл их к базовому лагерю Эвереста, убирать мусор со склонов. Целый месяц у подножья Эвереста!! Но ведь у нашего новоиспечённого "карьериста" новый этап жизни, новый горизонт роста! Я был приглашен возглавлять крупное подразделение новой амбициозной компании и довольно скоро стал вице-президентом!! Успех, амбиции, таргет-планы, планерки, бессонные ночи, дым коромыслом... Правда, через полгода, просматривая у друга на видеомагнитофоне фильм, отснятый в этом путешествии, я не знал, как бы так извернуться, чтобы прикусить зубами свой локоть. И он надолго я запомнил слова, которые произнес в этом фильме Олег Федоров среди покрытых клочьями тумана склонов Великой Горы: "это Пумори, это Линтгрен, это Кхумбуче, это Нуптце, а вот эта горка, которая кажется горой, на самом деле всего лишь небольшая возвышенность"
А ещё через год я болезненно и со стрессами покинул команду, чтобы продолжить свой стремительный рост... А ещё через несколько лет компания, в которую я вложил столько надежд, ожиданий и сил, и ради роста которой отказался от столь желанной поездки в Гималаи, скатится до уровня отмывочной конторки на зарплатных схемах, у которой будут проблемы с законом и у которой довольно скоро отзовут лицензию. Да, но сейчас «карьерист» ничего этого пока не знал. Он, пока ещё успешный и амбициозный, ехал в аэропорт на прямой рейс Аэрофлота Москва - Катманду.
И надо сказать, что поворот в моей жизни наступил гораздо раньше, чем я вышел на "свободу" в аэропорту Трибхуван... Одиннадцать часов, за которые Ту-154 Гарудой перенесла «карьериста» в столицу горного королевства, стали для него поворотными и неплохой подготовкой к последующему опыту. Из обстоятельного, респектабельного, правильного и размеренного мира с понятными целями и задачами, с чёткими планами и ощутимыми результатами, я попал в самую сердцевину хаоса, с самый центр стихии, где не отделить фантазию от реальности, в мир, где не отличить легенду и повседневность. Я оказался среди чудаков и мечтателей, немного безумных, не очень опрятных, окунётся в клубящийся рой добрых сумасшедших и ироничных фанатиков, в мир стихийного и спонтанного, в самую клоаку фантазёров и донкихотов со всего мира, окажется среди паломников, йогов, буддистов, альпинистов, водников и бродяг всех мастей... Здесь тоже был дым коромыслом, но абсолютно другой, бесцельный, мир идей, абстракций, мечтаний, отвлечённых, иногда диких, устремлений. Здесь царил дух странствий, приключений и свободы. Дразнящий, пряный, густой...
Но самое странное заключалось в том, что этот мир принял меня сразу, без анализа, без тестов и проверки «на вшивость», без резюме, без «службы безопасности», без рекомендаций, без оговорок, без подписей, без договоров. По салону ТУ-154 бродили бородатые, волосатые люди, в очках, в спортивных костюмах, в свитерах, с странных холщёвых одеждах, с длинными шарфами. Они сидели на подлокотниках, мотали ногами, разминались, курили в проходах (тогда это было можно), подходили и болтали с незнакомцами, перекидываясь фразами через несколько рядов, смеялись. Салон гудел, жужжал, бурлил. Было вообще непонятно самолёт ли это, фантом, космиченский карабль, пробивающий свой путь к новым галактикам, Ноев Ковчег или, может быть, Жёлтая Подводная Лодка? Время в нём остановилось. С какого-то момента было уже даже не важно, что и как они говорят. Я сидел, закрыв глаза, и слушал этот гул. Через какое-то время мне стало казаться, что эти люди парят в воздухе вокруг него, размахивая крыльями и превращаясь то в сиринов, то в грифонов, то в снежных львов, то в стрекоз или бабочек. А потом кто-нибудь из них внезапно принимал свой обычный земной облик и начинал кричать мне почти в самое ухо: «Позвольте пройти в туалет?!»… Я вскидывал глаза, удивлялся, но пропускал… Они что ещё в туалет ходят?
Небесный тихоход сделает неоценимую услугу, задержав выход и рождение космонавта-романтика, и напитал меня чем-то ещё до того, как я вышел из салона в теплынь под куполом азиатского неба.
На подлёте к Катманду опытные горники с обстоятельной важностью будут произносить своим новоиспеченным спутникам магические формулы: " вооон там - это Аннапурна, а вон то - Манаслу, а вооот тааам Лангтанг, а там совсем дальше - это Чо Ою". Сейчас я сам знаю каждый горный хребет, почти все вершины и с удовольствием показываю все самое важное любому страждущему. Но тогда! Тогда я был раздавлен.
Но вот исчезают горные хребты в иллюминаторе, под крылом появляются пыльные кварталы, посадочная полоса, очередь за визой. Все как всегда. И эта знакомая уже теперь до боли смесь хаоса, шума и пыли.
Мне не надо было много. Я понял, что прилетел, приехал, приплыл, дополз. Я просто вернулся домой. Первый глоток воздуха дал мне всё, что было нужно. Дальше картинка просто разворачивалась в длинное и логичное полотно. Painted Vail, как когда-то написал ещё один романтик – Соммерсет Моэм.
Две недели пронеслись как в тумане.. Катманду, Лхаса, Гьянтзе, Шигатзе, Сакья, Ньялам, Жангму, бескрайние плоскогорья, перемазанные грязью джипы, пыль в салоне, чумазые тибетцы с молитвенными мельницами в руках, семья хиппи с семью детьми родившимися в дороге, первая поездка на крыше автобуса от границы Тибета до Катманду с бродягой-иранцем из Швеции не бывшим дома восемь лет, сплав на плотах по порогам Тризули, парк Читтван, слоны, носороги, Покхара, храмы, перевалы, тропы и горные хребты покрытые туманами. Это был другой мир – дразнящий, завораживающий, живой. И Катманду был их хоругвью, знаменем, иконой! И жизнь разделилась на до и после.
Вернувшись, я не помнил, вообще не мог вспомнить ни одного события, ни одной детали, которые были так важны или так занимали, тревожили и травмировали меня перед отъездом. Что там было? Когда? Где? Как? Сколько?
Нет. Меня ещё долго будут сотрясать бури самсары. Я ещё долго и упрямо буду цепляться за козни и иллюзии Майи. Меня ещё долго будут испытывать, пытать, мучить. Но этот неистребимый подкожный вирус, этот тонкий сладковатый душок, едва уловимый аромат, однажды попавший в мою кровь, никогда уже до конца оттуда не выветрится...
Сколько раз выходя из здания аэровокзала и пересекая подъездную трассу, садясь в такси и потом бродя шумными переулками Тамеля или на Боуде, я пытался взять под контроль этот едва заметный шум, эту тонкую вибрацию, эту вздымающуюся из глубин моей души песню, которая несла и несла меня ввысь и вдаль от этого безумного суетного мира с его давлением, правилами, распорядками, шаблонами. Каждый раз, возвращаясь в этот город я буду чувствовать как этот подлый микроб подспудно исподволь начинает свою разрушительную работу, начинает разъедать моё устоявшееся структурированное ядро... И я буду снова и снова слушать этот едва заметный шепоток, эту настойчивую песню свободы.. Этот грязный, задымленный и пыльный, абсолютно неэкологичный город... О чем он поет?
Кат-ман-дуууу... Ты слышишь?!
Это караваны яков идут в поднебесье
Это ураган срывает с вершин снежные флаги
Это качаются туда-сюда бамбуковые качели Дайсана
Это воет ветер и полощут знамёна на высоких перевалах
Это звенят изумрудом рисовых полей террасы на горных склонах
Это в дальних ущельях ревут радонги и дунчены, созывая лам на молитву
Это качаются цветущие рододендроны на фоне сверкающих на солнце ледников
Это скуластые, простые люди с рюкзаками идут бросить вызов стихии
Это дети, сложив руки в приветствии дарят тебе свои улыбки
Намасте, поет тропа!
Намасте, кричат птицы в поднебесье!...
Намасте, слышится в грохоте водопадов!...
Кат-ман-дуууу... Ты слышишь меня? Я ещё здесь!
Я слышу твою песню! Она звучит во мне!!....
Я не умею ей противостоять! ... И нет с ней сладу!
Ты слышишь меня???!
Кат-ман-дуууу !!!
================
Фото частично мои, частично - Борис Заугольнов