Вместо «бессмертной», живущей «Под куполом» — розы. Холода «чёрствых» слов, Безо всяких эмоций. Вместо жёлтого платья, «Безалаберных танцев». Только «овод страстей», Что сроднимы с привязкой. Взамен на вменяемость, Без лишней огласки. Лишь попытки сбежать, От «звериной окраски». Но, желание удрать, Не приносит спасения. Мне видна — красота, Там — где было забвение. Сочетает в себе: Грубиянство и нежность. И за это, прощаешь, «Зверя», вновь, безутешно. Принимаешь пороки, Видя сердца ранимость. Научившись спасать, Той души уязвимость.
Вместо «бессмертной», живущей
«Под куполом» — розы.
Холода «чёрствых» слов,
Безо всяких эмоций.
Вместо жёлтого платья,
«Безалаберных танцев».
Только «овод страстей»,
Что сроднимы с привязкой.
Взамен на вменяемость,
Без лишней огласки.
Лишь попытки сбежать,
От «звериной окраски».
Но, желание удрать,
Не приносит спасения.
Мне видна — красота,
Там — где было забвение.
Сочетает в себе:
Грубиянство и нежность.
И за это, прощаешь,
«Зверя», вновь, безутешно.
Принимаешь пороки,
Видя сердца ранимость.
Научившись спасать,
Той души уязвимость.