Не хлебом единым, но и не без его помощи
Борьба большевиков с деньгами и другими инструментами финансового рынка прошла несколько этапов.
После октябрьского переворота 1917 года пришедшие к власти марксисты довольно спокойно реагировали и на распад единой системы денежного обращения на отдельные региональные рынки, и на выпуск местными властями многочисленных суррогатов денег – «все это временно, плановое распределение вскоре решит эти проблемы уходящего в прошлое капитализма».
Получилось, что не временно: деньги из экономики страны уходить не желали, а те самые трудящиеся массы, ради которых все и затевалось, требовали наладить хоть минимум стабильности в выплате заработной платы и получении доходов трудового крестьянства.
1921 год: переход к НЭПу поставил на повестку дня отказ от наиболее одиозных догм экономической политики марксизма и потребовал восстановления основных атрибутов финансового рынка – речь идет о перемене отношении большевиков к займам.
Придя к власти, Ленин и сотоварищи уже на 3-й месяц аннулировали все внутренние и внешние займы России: никому и ничего.
Однако через несколько лет убедились, что развивать экономику при отсутствии источников финансирования в реальности сложнее, чем в теории – тем более, что надежда получить займы за границей на конференции в Генуе весной 1922 года провалилась.
Пришлось обратиться к внутренним источникам финансирования.
Идея хлебного займа пришла весной 1922 года в голову народного комиссара финансов Г. Я. Сокольникова не от хорошей жизни: при галопирующей инфляции нужно было найти более стабильную основу для заемщиков, чем тающий на глазах совзнак.
А что может быть стабильнее и, главное, нужнее людям в разоренной гражданской войной стране? Хлеб в виде зерна, ведь рожь и пшеница – это не только мука для пищи, но и посев для будущего урожая.
Поначалу большевики сомневались, а Ленин так был вообще против.
Но – убедили, и решением ВЦИК в мае 1922 г. 1-ый хлебный заем для внутреннего потребителя был выпущен на сумму 10 млн пудов зерна, при этом за основу взяли рожь.
И получилось удачно: представленные зерном ценные бумаги были раскуплены – еще и потому, что облигациями хлебного займа крестьянам разрешили оплатить продналог, сменивший при НЭПе продразверстку.
Владельцы облигаций не должны были держать их на руках до срока их погашения – их можно было как продавать, так и закладывать: госучреждения были обязаны принимать эти облигации в качестве обеспечения по коммерческим сделкам
За 1-м займом последовал в 1923 году 2-ой хлебный заем – уже на 100 млн пудов ржи, представленный облигациями на предъявителя номиналами в 1, 2, 3, 5 и 10 пудов ржи.
Не только труженики села – горожане также приобретали облигации хлебного займа, чтобы подстраховаться от роста цен на муку и хлебобулочные изделия: по выбору владельцев этих облигаций они были погашены не деньгами, а именно зерном – на 6 млн пудов, из 100 млн пудов общего объема 2-го займа.
Как итог – денежную массу подсократили, продналог собрали, а главное – реанимировали понятие кредита и его инструментов в форме государственных облигаций на предъявителя, без чего проведение денежной реформы и введение в оборот золотого червонца было бы проблематичным.
