Бывалово

Бывалово

Жил на свете воробышек, маленькая птичка. Родился он в многодетной семье, в трущобах кустов, недалеко от сельской помойки. Отца воробышек совсем не помнил, тот погиб в когтях магазинного кота Бориса, когда мать воробьиха ещё высиживала серые яйца. Высидела. Одна потом тянула большую семью, как могла. Вытянула. Воробышек окреп и встал на крыло. Три сестры и четыре брата тоже. Помойка была не резиновая, как и трущобы. Решил наш резвый молодец податься в большой город. В ближайший. Вологду.

Добрался с пересадками и попутным восточным ветром. Устроился на окраине, в листве больничного тополя, в набухающем этажами Бывальнике. Тополь держала одна горластая галка, а весь больничный сквер ходил под серьёзной семьёй серых ворон. Семья эта поколениями враждовала с бандой упитанных котов, харчующихся с больничного морга. Когда крёстный ворон прознал про судьбу раззявы-отца молодого лимитчика, то пустил скупую слезу и наказал горластой не обижать залётного гостя. Воробышек вырос на помойке ушлым и быстро влился в пернатую шайку, промышлявшую по всей округе. Стоял на шухере, когда старшие бомбили городские помойки. Довольствовался поначалу малыми крохами, а вскоре доставаться ему стали куски и пожирнее, пусть то и были всего лишь корки. Шло время, летело птицей лето.

Шло время. Воробышек ещё подрос и превратился в крепкого красавца, практически не отличавшегося от городских собратьев-шалопаев. Досуже дружил с флегматичными голубями, в которых, по слухам, вселялись старушачьи людские души, поэтому голуби роились часто у церквей и храмов. Летал к Вологде и Золотухе, дразнить вечно щёлкающих клювами лапастых уток и визгливых пучеглазых чаек. Ночами в город залетали совы, их стоило, как и котов бояться. Хотя вороны не боялись и гоняли очкастых лесных тварей своей бандитской стаей. В кустах пели свои трели соловьи. Скворцы в скворечниках поднимали молодую поросль. Сороки, трясогузки. Истребителями насекомых пилотировали стрижи. Важно выхаживали по перекопанных газонам чернозадые грачи. Стучали дятлы. Дрозды вернулись с Украины. Многополярный пернатый мир жил полноценной жизнью и воробышек, пусть был и мал, но в этом славном мире шёл по жизни, оправдывая собственное воровское имя.

А жизнь шла, как и время, впряжённая в него, будто в вола телега. У жизни были свои законы. Её он встретил неожиданно и влюбился сразу. Молодая милая синичка спорхнула со старой липы и уселась на ветке рядом. Красавица в лёгком жёлтом сарафане. Совсем невинная. Сразу видно - одногодка, хоть и городская штучка. Чирикнула о чём-то, от смущения он подзавис немного, но хрипло ей ответил, а потом они разговорились. Позавтракали вместе шавермой. Синичка - начинкой из собачки, а воробышек склевал лепёшку. Обедали уже у ресторана. Воробышек почувствовал себя орлом, мечтал спеть соловьём и захотел подарить возлюбленной, да, он по-настоящему влюбился, весь мир, но синичка только хмыкнула и упорхнула в вечер. И лишь потом, у всезнающей домохозяйки, горластой галки, он узнал, что все эти синички - не воробьиного полёта птички, а мечтают о красавцах снегирях на красных мерседесах и лишь за них выходят замуж. Этим знанием воробышек был разбит, словно овдовевший лебедь. Да, мир оказался не так уж славен, а жесток и несправедлив. Дрозды про это дело точно что-то знали и кивками подтвердили слова галки. Берёзы этим жарким летом щедро засыпали землю семенами, будто предвидели ядерную зиму и лишь одни потом хотели зеленеть на всей планете. Дрозды про ядерную зиму тоже знали, но от жуткого ужаса никому не говорили, чтобы не сглазить.

Такая вот случилась штучка-дрючка. Вроде тоже есть и клюв, и хвост, и крылья, но синички достаются снегирям на мерседесах, а простым парням - трущобы и помойка. Но если всё же вдруг берёзы с дроздами ошибутся и будет следующий год в телеге жизни, воробышек найдёт себе невесту, молодую воробьиху, высидит та маленькие серые яички и жизнь продолжится, как мириады раз уже бывало! БЫВАЛОВО!!